1
0Дотянись, я его одним кулаком вырубить смогу, но эти коротыши не сдаются просто так. Я отпрыгнул, обошел стол, увернулся от встречного удара, а потом сделал обманку — рывок влево, а справа обрушил на японца тупой край меча, и мужчина, крякнув, завалился на стол и влетел красной мордой в пустые чоко. Кувшин с грохотом полетел на пол, расплескивая саке.
Не хочу никого убивать, но и ждать, что меня завалят, тоже не собираюсь. Я забрал у бандитов оружие и стал пробираться по темному коридору к выходу.
Впереди было широкое помещение с деревянной клетью, обвитой диким виноградом. Кудри листьев забирались внутрь и спускались до пола, а алые ягоды, будто крупные бусы, разбросаны на тонких лозах. Солнце просвечивало через сплетения ветвей, и кровавыми полосами окрашивало темный пол помещения.
Я ступил к зеленой стене и замер, когда увидел ее. Мою Полю.
Нет-нет… Нет!
Я осознавал, что она где-то в Японии. Радовался, что жива, но… Как же было больно от страха, что ее сломали, вываляли в грязи. Я сам ее впутал. Я это сделал. Возможно, не вмешайся я, Витенька бы ее на руках носил, а теперь…
Привезти ее к якудза Дорогов мог только, как подарок. Другой причины я не вижу. Рядом стояла молодая японка, скорее всего, служанка, а возле Владимира шаловливо улыбалась… Карина. Другая прическа, другой взгляд, но это она! Су-у-ука… Она что обдолбаная? Тварь! Все в сборе.
Оставался открытым вопрос, где младший ублюдок? И где Келл, когда он так нужен?! И кто в кого стрелял? А, главное, почему? Якудза просто так не размениваются жизнями.
Тэкео стоял напротив Дорогова в окружении своей охраны.
Площадь напоминала арену, где отчаянно за жизнь хватались невинные. Несколько трупов лежали со стороны Цудзи, а в руке Дорогова все еще дымился пистолет.
— Я привез тебе подарок, Тэкео, и не хочу ссориться, — он похотливо посмотрел на Карину, а затем бросил взгляд через плечо на своих погибших охранников. Их было трое, двое все еще оставались около женщин и готовы были стрелять.
Карина облизнулась и, развязав кимоно, выставила напоказ своё тело. Меня перекосило от отвращения: и «это» я когда-то любил? Вот эту шваль?"
"Якудза хмыкнул, проговорил на японском что-то короткое и, судя по всему мерзкое, а потом неожиданно ткнул пальцем в Пелагею. Девушка вздрогнула и подобралась, приподняла гордо подбородок и заулыбалась. Казалось, что она не боится, что ее тронут, потому что под особой защитой Дорогова. Я до боли сжал рукоять мачете. Жаль, что у меня нет пистолета, я, не колебаясь, прострелил бы Владимиру башку с такого расстояния, и все закончилось бы.
Увести, испортить мою вторую женщину — это подло и невыносимо больно.
— Нет, — отрезал довольно Дорогов. — Она носит наследника моего сына, и пока я не проверю, ее никто не тронет.
