1
0
Бывают моменты, когда ты перед маленьким человеком по росту кажешься лилипутом по статусу. Плевать, даже если мне в чоко плеснули яд. Все равно терять нечего. Все, что можно, я и так потерял: надежду на счастливую жизнь, непоколебимую любовь, доверие к людям. У меня ничего не осталось. Только цель: спасти Пелагею.
Я опрокинул чашечку и выпил все содержимое: там помещалось несколько глотков, но и они обожгли горло и оставили на языке привкус банана и яблок.
— Показывай документы, — японец отставил пустую чашечку в сторону и, причмокивая губами, спокойно взял палочки, захватил ролл, отправил его в рот, а потом неожиданно воткнул хаси вертикально в скрученные листья нори.
А это плохо! Очень плохо. Так делают, только когда хотят кого-то наказать. Угрожающий и агрессивный жест.
— Максимилиан Честенер, ты зря тратишь мое время, — совершенно спокойно сказал он, но смахнул ладонью с груди невидимые пылинки. Во я попал!
И когда его руки потянулась к шее, чтобы показать еще один знак, означающий — мою смерть — отрубание головы, на улице послышались голоса.
Глава 66. Поля
Невысокая девушка, не поднимая взгляда, передала мне аккуратно сложенные вещи. Я поблагодарила, а она опустилась на колени и припала к земле. Я едва сдержала радость: Дорогов не пошутил. Судя по изменившемуся отношению прислуги, меня «перевели» в окусан (госпожа из внутренних покоев, жена), а, значит, я могу вести себя, как хозяйка. Со слугами только, но уже кое-что.
Я тихонько, чтобы никто не услышал, по-японски попросила девушку помочь мне принять ванну. Не то, чтобы сама не справилась, но служанка не нарушит субординацию и под угрозой ножа. Я видела, как они трясутся перед чудовищем Дороговым. Плескаясь и наслаждаясь тёплой ванной и умелым массажем Юки, как представилась девушка, я нарочито весело рассказывала ей о своей жизни в России, о приюте и детях. Несколько забавных историй, и вот уже Юка весело смеётся.
Она тоже поведала мне свою историю. Оказалось, её продала Дорогову собственная мать, городская ёбидаси (дама по приглашению), но Юки быстро надоела Дорогову, который предпочитал европейских женщин.
Узнав возраст девушки, я возмутилась и поступком матери, и беспринципностью чудовища, но Юки с улыбкой сказала, что другой судьбы бы не пожелала. Не купи её Дорогов, ей пришлось бы пойти по стопам матери и обслуживать многих мужчин, а в этом доме она ублажает лишь людей Дорогова. Сам он японок красивыми не считает, поэтому попользовав девушку пару раз, бросил своим псам. Я молча сжимала кулаки и кусала губы, ненавидя в эту минуту каждого мужчину в этом доме.
Девушка, расслабившись, щебетала без передыху.
