2
0— Он чуть отступил от двери, чтобы не давить на нее, нависая, как гора.
— Ты уволил меня! — не сдержавшись, громко возмутилась Шэрен.
— И снова принял, — обезоруживающе улыбнувшись, мягко ответил Ник.
Она картинно закатила глаза, попутно размышляя: а куда, собственно, подевалась вся ее злость?
— Я могу войти?
Шэрен задумчиво заглянула внутрь, взвешивая все «за» и «против» его присутствия в квартире, но Ник, видимо, по-другому расценил ее взгляды и нерешительность.
— Ты не одна? — с угрожающей небрежностью поинтересовался он. Шэрен молчала. Осторожно отстранив ее от входа, Ник вошел внутрь.
— Обычно я прячу любовников под кроватью, — заходя за ним, поделилась тайной Шэрен. — Будешь проверять?
Ник остановился посреди гостиной и с всевозрастающим интересом осмотрел жилье женщины, которой удалось занять все его мысли. Теплые бежевые стены, одну из которых полностью занимали рамки с фотографиями, рисунки и какие-то дощечки. Декоративные стеллажные перегородки, заполненные книгами, делили комнату на зоны, на полу цветастый пушистый ковер, а легкий ветерок, проникавший через распахнутое окно, нежно перебирал желтые страницы небрежно брошенной на подоконнике книги и медленно остужал забытый чай.
— У тебя уютно, — поделился впечатлением Ник и наткнулся на удивленный взгляд Шэрен. Да, он у нее уже был, но в тот раз его интересовало только одно: где спальня? Ник сделал глубокий вдох. Здесь пахло теплом, домом и выпечкой. А еще: едва уловимым, но таким знакомым ароматом духов, волос и кожи Шэрен. Утонченным, легким, манящим. И когда он успел запомнить ее запах? Он-то и обнимал ее всего несколько раз.
— Ты пекла печенье? — нарушая затянувшееся молчание, спросил Ник.
— Да, свободное время появилось. Хочешь?
— Угу. С молоком.
Губы Шэрен дрогнули, складываясь в улыбку, а глаза засветились нежностью. Она хотела вести себя с Ником сухо и подчеркнуто безразлично, но сейчас этот тридцатитрехлетний мужчина, властный и решительный бизнесмен, смотрел на нее, как нашкодивший мальчишка: виновато и неуверенно.
— Молоко подогреть? — Она поставила перед ним блюдо с миндальным печеньем, ароматным и сладким.
— Не нужно. — Он отломил кусочек и спросил: — Ты вернешься?
— Ник, я не могу с тобой работать, потому что…
— Я знаю, — прервал он, — потому что я бесчувственный расчетливый эгоист, который ничего не создает.
"— Прости, я не должна была так говорить. Я даже не думала так, до вчерашнего вечера. Я не вернусь, потому что мне тяжело работать с тобой.
«Потому что я люблю тебя», — мысленно призналась Шэрен.
— Мне тоже тяжело работать с тобой. Мне даже жить тяжело. Я превратился в психически-неуравновешенного самодура, который не то, что работать, нормально спать и есть не может.
