4
0Постоянная женщина Бергмана, наверно, может представлять легкую атлетику на Олимпиаде.
Пофиг, который сейчас час, если я не полежу в горячей воде хоть тридцать минут, я уже к вечеру не смогу нормально ходить. Я уже как матерый кавалерист.
Во избежание нападения противника я дверку закрываю изнутри.
Ничего не знаю.
Пусть ищет другой санузел. Если что, я готова держать оборону.
Однако Бергман, видимо, тоже вчера выложился, потому что отмокнуть мне удается без постороннего вмешательства. Опустив многострадальную задницу в горячую воду, я шиплю и матерюсь, кроя Розу Моисеевну на все лады. Могла бы она родить не такого одаренного сына, у меня все саднит, ноет и щиплет.
Я, разумеется, еще вчера догадывалась, что утром мне будет грустно, но почему-то это не сподвигло меня ни на какие решительные действия. Прямо говоря, мое сопротивление носило откровенно завлекающий характер.
Более того, по мере окончательного пробуждения меня все сильнее одолевало желание ворваться в спальню и схватить Германа за грудки с извечным женским вопросом: «Что между нами?». Невыразимо тянет вынести мужику мозг.
Останавливают меня только физическая слабость и опасения, что объясниться Бергман захочет в другой плоскости.
И вот я мокну и прикидываю хрен к носу.
Вроде как мне ничего не обещали, но сказали, что привыкну.
Договор точно пошел по тому самому месту, которое сейчас жалуется громче всего, но его никто не слушает. Ставка на невинность не сыграла. Да.
Медведева будет ржать.
Впрочем, она всегда ржет. Я посмотрю на нее, когда ей попадется неудобный, но заманчивый мужик.
Гера купил кровать с приблудами. Это считается за серьезные намерения?
По всему выходит — нещитово.
Зато пообещали «репетиторство». Уроков, прости господи, было только два, и пачка с резинками только вскрыта. И все.
Валить на Бергмана, что он меня совратил, тоже стремно. Минет я ему вчера делала вполне добровольно. Даже со всей душой.
«Янка, ты вляпалась», — мрачно подвожу я итоги лучшего в мире секса.
Ну сколько-то мне еще перепадет, а потом внимание переключится на какую-нибудь синюю деву.
Из воды я выбираюсь, когда подушечки пальцев уже совсем сморщились, зато немного ожившей.
Без зазрения совести потрошу сушилку с чистым бельем и добываю себе мятую, но годную футболку и носки. Бергман переживет, я думаю, а мне без тапок и с голой задницей некомфортно.
Я ворошу кучку собственного шмотья.
Оу… как я в этом поеду? Все мятое, пожеванное… Юбец и рубашонка тут, лифон с мотающимися отстегнутыми лямками тоже, а чулок нет.
Я не готова принять несовершенство этого мира без чашечки кофе.
Если кофе в доме нет, я возненавижу Геру.
Крадучись я спускаюсь на первый этаж.
Определенно я права. Ремонт закончен недавно. В углу еще стоят коробки, мебели мало.
