4
0
У меня волосы на голове шевелятся от ужаса.
— Это какой был урок? — с трудом нахожу в себе силы спросить я.
— Никакой, — невозмутимо отвечает Бергман, накрывая меня одеялом. — Я просто решил разглядеть татуировку.
Я не могу даже возмутиться.
В этом весь Герман.
Не дождавшись, пока Бергман ко мне присоединится, я отключаюсь с мыслью, что никогда в жизни я еще не была такой затраханной и чистой.
Глава 42. Расплата за грехи
Еще не открыв глаза, я задаюсь сакраментальным вопросом, почему я чувствую себя, как восьмидесятилетний ветеран боевых действий.
Болит все, даже если не шевелиться. Пальцем пошевелить не могу.
По мне будто проехал грузовик.
Нет, не грузовик. Бергман. Вспоминаю я.
Злиться на него тоже сил нет.
Надеюсь, ему так же хреново, как и мне.
Поморщившись, поворачиваю голову в сторону, где по моим представлениям должен быть Герман, и ничего утешающего не вижу. Ни мышечных корчей, ни вины на породистом лице.
Собственно, и лица я тоже не вижу.
Гера спит на животе, обняв руками подушку. Сползшее одеяло демонстрирует широкую мускулистую спину с не сошедшим еще загаром."
"Вообще, если бы у меня уже не было сомнительных чувств в отношении поганца, я бы могла в него влюбиться прямо сейчас. Во-первых, мне выделено отдельное одеяло, а во-вторых, Бергман не использовал меня в качестве матраса, не заползал на меня и не складывал на меня конечности.
Хоть что-то он делает безупречно.
Ну не только это, конечно…
Но о том самом даже думать страшно.
А так… вот не капал бы он мылом на пол в ванной, не был бы бабником и занозой в жопе, получился бы идеальный мужчина.
Как бы мне ни было хреново, а утренние потребности гонят меня в ванную.
Я с сожалением откидываю полюбившееся мне одеяло и пытаюсь сесть, но что-то не дает спустить ноги с кровати.
Оказывается, говнюк на ночь пристегнул меня к постели.
Интересно, чтобы что? Чтоб не уползла голая по снегу в город?
Ладно хоть руки не додумался привязать…
Очень хочется Бергмана треснуть, но у мужиков по утрам эрекция, и мало ли какая ответочка мне прилетит… Ну не… Жить охота.
Покряхтев, я стаскиваю с себя мягкие поножи и, пошатываясь, бреду в ванную, где встречаю свою комом брошенную на стиралку одежду. Горку гордо венчают оскверненные трусишки. Как Гера с меня все это снимал, я не помню. Похоже, это произошло в промежутке между оргазмами.
Поплескав в лицо, я разглядываю себя в зеркале.
Я не только чувствую себя, как оттраханная, и я выгляжу так же.
Сытый блеск глаз, распухшие губы, раздражение на щеке и горле от жесткой щетины, бледные следы от пальцев на груди, подозреваю, что на заднице тоже найдутся.
В организме царит удовлетворенность.
Это все, конечно, зашибись, но что ж так плохо-то…
«Ты привыкнешь».
Капец.
