4
0
Оказывается, налоговикам на удостоверении надо быть в форме. Да, у них есть форма. Какую выдадут. Щуплой Аньке дали пиджак размера пятидесятого. Так что на фотке головастик в кителе с такими огромными плечами, что ждешь генеральских погон не меньше. Может, и нет там погон, но впечатляет. И чем дольше смотришь, тем зачетнее. Особенно шея в этом прикиде у Аньки выразительная. Как у быка хвост.
Дед обводит нас взглядом и выносит приговор:
— Мандец Родине.
Но смиряется со своей участью и везет нас к Гериному дому.
— Вон, — пихаю я Медведеву в бок. — Его тачка. Я же говорила!
Козел!
— Шеф, ик… Давай поближе… — командует Аня.
— Ну точно его. Сил моих нет! — роняю лицо в руки.
— Сидит Янка, рога повесила…
— Да погоди еще, может, не рога… Где его окна?
— На том этаже все горят светом, чтоб их всех коротнуло. Все! Можно даже не считать, точно подлец расчехлил свою указку! Сходится. Бабу отужинал, приехал на траходром, свет горит… Уже, наверное, коврик весь протерли…
— Давай ему машину поцарапаем… — предлагает Медведева, видя, как у меня наворачиваются слезы.
— Не могу… Только не ласточку… Ноги бы переломала, а тачку не могу…
— Ну пошли ломать, — вздыхает Алка.
— Девки, вы чего? Сдурели? — волнуется таксист.
— Вот так, отец, — пафосно произносит Анька. — Будешь изменять Родине, и тебе сломают. Родина измен не прощает… Ик.
— Не пойду… Я страшная…
— Ну так и наказание должно быть суровым. Пойдем испортим ему весь кайф! Он в конце концов тебя у алтаря бросил! — раздухарившаяся дочь профессора являет миру свою кровожадность, а я обтекаю:
— У какого это алтаря?
— У Наташкиного!
— Стопэ… Объект прямо по кур… ик… су… — семафорит нам Анька, поправляя сползающую на глаза шапку.
Я вглядываюсь в темноту, прорезаемую светом подъездного фонаря. Да, этот шкафообразный силуэт точно принадлежит Бергману. Под руку его держит силуэт потоньше.
Парочка подходит к машине, Гера открывает дверь и усаживает спутницу.
— Дед, не спи… — сопит Алка. — Погоня начинается…
— Дурные совсем, вы решили, что я на своей колымаге за ним угонюсь?
— Он быстро уже не поедет, — со знанием дела отвечает Анька. — Он долг родине уже отдал, а на дороге скользко.
— Раз отдал, нахрена мы за ним гонимся, — кряхтит таксер, выруливая за бергмановской тачкой из двора.
— Неправильно отдал. Обознался. Рули давай, он сейчас оторвется…
Таксист следует Анькиным указаниям, а я комкаю перчатки на заднем сидении, задаваясь вопросом, какого хрена мы делаем?"
"Но как только становится понятно, что Герман сейчас выйдет на объездную, у меня сдают нервы. Он едет к себе в дом. С другой бабой. Где еще вчера меня ублажал.
