Летний дворец

— Лорен, — выдохнул Дэймен, когда тот снова повернулся лицом к нему.

— В Арле есть место… статуя не слишком похожа на него, но мой брат похоронен там. Я ходил туда иногда и разговаривал с ним… разговаривал сам с собой. Если у меня были проблемы на тренировках. Или чтобы рассказать ему, как тяжело мне было завоевать уважение гвардии принца. То, о чём ему нравилось слушать. Если хочешь, я возьму тебя туда с собой, когда мы отправимся с визитом.

— Я бы с радостью. — Потеря близких всегда стояла между ними, и Дэймен буквально вытолкнул из себя слова: — Ты никогда не спрашивал об этом.

Ответ последовал после долгого молчания:

— Ты говорил, это было быстро.

Он говорил… Лорен спросил тогда — «Как заколоть свинью?» Слова Лорена звучали иначе теперь, словно он лелеял этот крошечный обрывок знания всё это время.

— Так и было.

Лорен отошёл туда, где за тенистыми ветвями открывался вид на море. Мгновение спустя Дэймен подошёл и стал рядом с ним. На лице Лорена свет и тени играли в прятки, создавая затейливые узоры.

— Он не позволил никому вмешаться. Он считал это справедливым — поединок двух принцев. Один на один.

— Да.

— К тому времени он был утомлён. Он сражался уже в течение нескольких часов. Но тот, с кем он бился — нет. Бой при Марласе возглавлял Кастор. Дамианос оставался в арьергарде, чтобы защищать короля. Он прискакал из-за линии фронта.

— Да.

— Он был благороден, и когда он пролил первую кровь, он дал Дамианосу время, чтобы подняться. Он не позволил никому вмешаться. Он считал… он считал, что это правильно. Он отступил назад и позволил мне подобрать мой меч. Я не знал, что делать. Прошло два года с тех пор, как кто-либо выбивал у меня оружие из рук.

Когда мы возобновили сражение, он заставил меня отступить. Я не знаю, почему он срезал так сильно влево. Это была его единственная ошибка. Я понадеялся, что это не уловка, и в момент, когда он не мог успеть вернуться в позицию, я убил его. Я убил его.

— Зачем? — спросил Лорен тихо. Это прозвучало как вздох, по-детски наивный вопрос, на который не могло быть ответа. Солнце над ними палило нещадно. Дэймен вдруг осознал, что не может оторвать взгляда от Лорена. Он думал об отце и матери, об Огюсте, Касторе. Затем Лорен снова заговорил:

— В ночь, когда ты рассказал мне об этом месте, я впервые задумался о будущем.

Я думал о том, чтобы приехать сюда. Я думал о том… чтобы быть с тобой. То, что ты это предложил, многое значило для меня. То, что было между нами на пути в Иос, уже было больше, чем я… на суде я думал, что это всё, конец. Я думал, что готов. А потом явился ты.

— На случай, если ты нуждался во мне, — сказал Дэймен.

— Я думал, что потерял всё, и обрёл тебя, и я всё равно мог ещё заключить сделку, если бы не знал, что и для тебя всё это так же.