Возразить ему: «Вам не кажется, что пустить человеку пулю в лоб или положить в его аптечку вместо лекарства яд – это одно и то же» – ей не пришло в голову. Для Сиротиной тренер всегда был прав, а в день, когда он восстал из мертвых, Поморов оказался втройне прав.
– Федор и Антон поехали на задание, – продолжал Ершов. – Твой брат совершил ошибку. Не хотелось тебе говорить, но придется. Он попался в тот момент, когда ставил на тумбочку воду. Антоше предложили больше денег за то, что он соврет о выполнении задания, а сам ничего не сделает. Тоша согласился. Но Федор понял, что объект остался жив, прижал товарища, потребовал объяснений.
Анастасия схватилась за голову.
– Нет!
– Да, – возразил Ершов, – преступление Стентин совершил грязно, хотел представить все как несчастный случай, но опыта, ума и аккуратности не хватило. Наивный Федька думал: все очень просто! Но кое-что не предусмотрел, хотя я вас научил заметать следы. Чтобы спасти дурака, мне пришлось самому подставиться, а потом «умереть».
– Федор, из-за тебя стартовали неприятности. Сиди тихо. Не высовывайся. Через несколько лет дам о себе знать.
Но он…
– Федя знал, что вы живы, – ахнула Настенька.
– Да, – кивнул тренер, – на разговор со всеми у меня времени не было, я велел ему тебя и Веру успокоить.
– Он нам ничего не сообщил, – возмутилась Сиротина, – мы плакали каждый день.
– Мерзавец, – сказал хозяин кабинета, – я не знал, что он творит, мне лишь недавно доложили, как Стентин убил Веру.
Анастасия резко подалась назад и ударилась затылком о стену.
– Фокину? За что?
– Вера не верила в смерть Поморова, – грустно объяснил тренер, – она проявила активность, нашла мою жену. Вижу на твоем лице вопрос: почему вы ничего о Галине Михайловне не знали? Отвечаю. Моя работа опасна. Что бы там ни врал Федор, я очищаю мир от преступников, жестоких убийц, насильников, педофилов. Стентин не мог ничего обо мне в ФСБ узнать, потому что мои группы тщательно законспирированы, а я подчиняюсь лишь одному человеку.









