Кто в чемодане живет?

"

"Хорошо ли жила пара? Они вели образ жизни пенсионеров, у которых за плечами сорок лет брака, мало разговаривали, вечерами сидели у телевизора. Анастасия стирала, готовила, убирала, работала, получала копейки. Федор бегал в поисках хорошей службы, но никак ее не находил. Где молодые люди добывали деньги? Настя сдавала свою квартирку, хватало на скудную еду.

Потом случайно родился Мирон, Настя не поняла, что беременна, у нее всегда были проблемы с месячными. То есть подолгу не было. То, что она станет матерью, девушка сообразила, когда аборт уже никто делать не брался.

Пришлось рожать, конечно, прибавилось хлопот и расходов. Ни Настюша, ни Федор не ездили в район метро «Динамо». В зал, где они занимались с Поморовым в детстве, не заглядывали. А зачем? Вспоминать время, когда их жизнь была наполнена смыслом? Общением с тренером? Настя очень скучала по Андрею Ильичу, она думала, что жизнь с Федей заполнит пустоту в душе. Но парень не смог заменить того, кого она считала своим отцом. Сиротиной было безразлично, кем на самом деле являлся Поморов: наемным убийцей или героем ФСБ, она очень хотела, чтобы тренер ожил. И Господь услышал ее молитвы.

Глава 37

Мирон уже начал ходить, ему исполнилось два года, когда в квартире Федора раздался телефонный звонок, коренным образом изменивший жизнь Насти. Сиротина взяла трубку.

– Привет, – сказал хриплый бас, – отличное предложение от лучшего спортзала. Если через час приедете к нам, будете год заниматься борьбой Карефу по системе создателя единоборства Андрея Поморова. Предложение действует только сегодня и лишь до четырех часов дня.

Настя схватилась за стену.

– Адрес скажите.

– Записывай, – велел незнакомец.

Федор в тот момент куда-то ушел, Сиротина заметалась по квартире, оделась, схватила сына и помчалась к метро, не оставив супругу записки.

Мужчина, который встретил Анастасию, назвался Павлом Юрьевичем Ершовым и внешне совершенно не походил на Поморова. Андрей Ильич был жилистым, худощавым, Павел Юрьевич имел фигуру качка. Поморов обладал буйной шевелюрой, Ершов сверкал голым черепом, зато на подбородке и щеках у него росла аккуратная борода. И лицо нового тренера Карефу не имело ничего общего с физиономией того, кто придумал борьбу. Но когда незнакомец взглянул на Анастасию, та осела на скамейку.

Брови, нос, щеки, лоб – все не такое, как у Андрея Ильича, но на чужом лице сияли хорошо знакомые глаза горячо любимого ею Поморова.

– Это вы, – ахнула Сиротина.

– Я – это я, – улыбнулся новый тренер, – с этим заявлением не поспоришь. А вы – это вы! У вас, женщина, походка вразвалочку, ее можно исправить, а то прямо уточка. Уж не обижайтесь. Утётка вы.

Настя перестала слышать хриплый голос, совершенно не напоминавший красивый баритон Поморова. Уточка.