Красотка

 – Таганцев почесал шишку. – Так, присмотреться, послушать… Для прикрытия, конечно, взял пару-тройку процедур подешевле… Слушай, Елена Владимировна, у них там просто зверские цены! Полный курс вакуумного массажа в таком, знаешь, прикольном костюме стоит столько, что по-настоящему в космос слетать можно! Хотя в моем случае оно того стоило. Я, пока лежал там, уловил кое-что интересное. Тебе знакомо такое имя – Элеонора Константиновна?

– Что, она и там уже отметилась? И в этой клинике? – Я вздохнула. – Наша пострела везде поспела…

– Вижу, ты знаешь Элеонору Константиновну, – кивнул Таганцев. – Ну, и я тоже узнал – забил в строку поиска ее редкое имя-отчество вместе с твоим распространенным ФИО…

– Стоп! Почему вместе с моим?

– Потому, что именно так, вместе, их упомянула пиарщица клиники, – объяснил Константин Сергеевич. – Я случайно услышал, как она чирикала по телефону. Короче, я посмотрел ссылки и теперь тоже в курсе последних новостей. Ты ведь назначена судьей по делу этой Сушкиной, так?

– Причем уже второй раз. Год назад я слушала дело, по которому Элеонора Константиновна была истицей, а теперь она ответчица. Клиника «Эстет Идеаль» предъявила ей иск… Стоп, а ты в какой клинике был, говоришь? В «Идеаль Бьюти»? Хм, что-то не сходится…

– Вот и я тоже подумал: с чего бы это пиарщице «Идеаль Бьюти» созваниваться с ответчицей по иску «Эстет Идеаль»? Да еще успокаивать ее, чтобы не беспокоилась по поводу назначенной судьи? И обещать, что они все уладят?

Тут мы с Константином Сергеевичем крепко сцепились взглядами и несколько секунд таращились друг на друга, как два гипнотизера-дуэлянта. Потом Таганцев многозначительно произнес:

– Следствию все ясно! А суду?

– Это «бьютики» науськали Сушкину на «эстетов»? – смекнула я. – Погнали волну, чтобы потопить преуспевающих конкурентов? Вообще, да, очень на то похоже: телеканалы, если бы их не зарядили деньгами, вряд ли стали бы так раскручивать эту историю, Сушкина не такая уж звезда…

– Вот! – Таганцев поднял палец. Указательный, а не средний, но близорукая бабушка Скворцова все равно забурчала, что «ходють тут всякие, а потом у нас дети малые плохому учатся». – Так что грязное это дельце, Елена Владимировна, и ты крепко подумай, хочешь ли в нем светиться.

– Подумаю, – пообещала я.

– Ну, тогда я пошел. – Таганцев пружинисто спрыгнул со своего деревянного коня.

– Подожди, – остановила его я. – Слушай, Константин Сергеевич, если ты не очень спешишь, может, зайдешь на чай?

– Так я это… – Бравый опер заволновался и покраснел.

– Ты что подумал, развратник? – Я строго погрозила ему пальчиком (а бабушка в окошке с готовностью забубнила: «Ишь, чаво удумал, охальник! Ходють тут всякие, а у нас потом матери-одиночки живут!»).