3
0Кислота была очень едкой, работники от ее паров умирали через месяц-другой, алхимики держались дольше – до полугода. Анцетиан же служил у графа второй год, при этом не харкал кровью, хотя лицом был бледен. Борода у него росла какая-то зеленая, однако с делом он справлялся, и граф был им доволен – смоляные бомбы Анцетиана вспыхивали разом, а горели так жарко, что даже камень слоился.
Перекрывая нетерпеливый стук катапульт, по далекой цели ударила баллиста. Фон Марингер проследил полет тридцатифунтовой бомбы. Она раскололась посреди цепочки шедших в подкрепление строителям солдат. Человек десять вспыхнули факелами, остальные бросились бежать обратно, сопровождаемые пущенными из катапульт булыжниками.
Вскоре люди-факелы попадали и пламя пошло на убыль – смешанная с кислотой смола выгорала быстро.
– Неопытные, – прокомментировал поведение погибших фон Марингер. Те из рабочих, кто прожил на строительстве уступов хотя бы пару часов, умели укрываться от бомб, и часто им это удавалось.
– Все трапеции – на центральный уступ! – крикнул фон Марингер, заметив, что и там рабочие команды увлеклись и забыли об опасности. Через минуту катапульты ударили по центральному уступу.
31
Прямо на глазах де Гиссара два только что отстроенных уступа были обстреляны зажигательными бомбами и в них сгорело несколько рабочих. Потери, конечно, небольшие, но с начала похода он потерял почти тысячу бойцов.
«Что поделаешь – я сам выбрал Марингер, хотя мог уйти на юг», – сказал себе граф.
Обстрелы то возобновлялись, то затихали, строительные команды продолжали терять людей, однако продвижение уступов не останавливалось. Работы велись в таком темпе, что зашибленных булыжниками никто не оттаскивал и они валялись повсюду, словно кучи тряпья, а им на смену приходили новые – людей пока хватало.
Вместе с тем условия работы усложнялись, теперь уже нельзя было пробежать всю дистанцию разом. Рабочие прикрывались щитами и отдыхали по нескольку раз, прежде чем преодолеть положенные пятьдесят ярдов.
К вечеру, когда солнце уже клонилось к закату, уступы, один за другим, начали вставать на отметке в сто ярдов от стен замка.
Де Гиссар был доволен. Радовался Мюрат и другие тысячники, поскольку завтрашний день обещал стать решающим.
– Ну вот, осталось совсем немного, – сказал де Гиссар.
– Да, хозяин, я помню, – улыбнулся Мюрат. – Старого графа обдерем живьем, а остальных – на кол.
– Именно. Еще никто не раздражал меня так, как эти… – Граф небрежно махнул рукой в сторону замка. – Охрану уступов на ночь усилить, нельзя допустить, чтобы во время ночной вылазки они все разрушили.
– Слушаюсь, хозяин.
– Если честно, дружище, я надеялся на более легкую победу, но герцогский бювард изменил все мои планы.
