Кровник (пенталогия)

Они были такими же здоровенными и дикими на вид, как их предводитель, одна порода, что и говорить.

И все с нездоровой пристальностью рассматривали Ирину…

— Ауррр!!! — вдруг зарычал Махмуд, вскакивая из кресла и стремительно срывая с себя одежду.

— Ай! — пискнула Ирина, на ватных ногах устремляясь к двери.

Бац! — дверь захлопнулась перед самым ее носом. Правильно, не положено мусульманке смотреть на обнаженного мужчину. Ирина стукнула кулачками в мореную дубовую плаху, дверь не дрогнула, словно ее подперли снаружи.

— Арр-рррааа! — ударило в затылок горячее чесночное дыхание.

Могучие лапы подхватили Ирину, швырнули на ковер. Раздался треск раздираемого по швам платья, мелькнули клочья белоснежного французского бельишка, навалилась сверху всей массой туша в полтора центнера. Дышать стало нечем: пол-лица намертво залепил мясистый слюнявый рот, жадно всасывавший помертвевшие губы женщины. Потные ладони железными тисками сжали вяло сопротивляющиеся Иринины коленки, мощным рывком развели бедра в стороны.

— Уу-уррр!!! — победно выстонал Махмуд, с большим трудом входя в словно бы одеревеневшее лоно женщины.

— Мамочка! — в последний раз пискнула Ирина, проваливаясь в хлюпающую заволочь спасительного обморока…

Это было похоже на какой-то галлюцинаторный бред в наркотическом трансе. Страстно ревущие слюнявые рты, жадно чмокающие и сосущие ее тело, скачущие бородатые хари, страшная тяжесть содрогающихся от похоти волосатых туш, гнетущая вонь чужого едкого пота, пропитавшего, казалось, каждую клеточку ее организма…

Окончательно пришла в себя в ванной. Тело было словно ватное. Тупой саднящей болью раздирало низ живота, казалось, неумолимый алчный шатун до сих пор неистовствует там, вгрызаясь в ее недра.

Рабыни приводили ее в порядок деловито и сноровисто, на этот раз Ирина не сопротивлялась. Спросила шепотом:

— Уксусной эссенции нет?

— Нет, — девчонки озабоченно переглянулись. — А зачем?

— Выпить бы…

— Терпи, дура! Помереть всегда успеешь… Помыли, достали из ванной, умело обработали истерзанное влагалище фурацилиновым раствором, смазали какой-то мазью. Вроде бы полегчало. Ирина некстати вспомнила о вазелине, который дал ей Сыч, горько усмехнулась. Все-то ты продумал, умник…

— Задолбят они тебя, — жалостливо сказала одна из рабынь, заканчивая обработку и заворачивая Ирину в полотенце.

 — Маленькая у тебя… Им только это и подавай. А ты долго не выдержишь…"

"— Вас-то не задолбили, — болезненно поморщилась Ирина. — И я как-нибудь…

— А нас тут сначала было семеро, — бесхитростно пояснила другая рабыня. — Пятерых меньше чем за две недели уделали. Кровью изошли. А мы вдвоем остались. Сколько ни совали, выдержали. У нас как будто резиновые, все выдерживают.