5
0
— Люблю таких! Такой мать к нам почаще бы заходил, вах, как хорошо жили бы! — Махмуд расплылся в широченной улыбке, по-хозяйски хлопнул Ирину по заднице и, отдав распоряжение стоявшей в прихожей наготове дородной чеченке с плетью, пошел по аллее общаться с родственниками.
Чеченка безмолвно указала на ноги, дождалась, когда Ирина снимет сапоги, подтолкнула ее в спину, указывая плетью, иди туда.
Пройдя по широкому длинному коридору, по обеим сторонам которого величаво напыжились многочисленные двери мореного дуба, они оказались на пороге просторной ванной.
— Что случилось? — удивилась гостья.
Чеченка на вопрос не обратила внимания, обернулась к невесть откуда взявшимся двум молодухам явно славянского обличья, но облаченным по горскому обычаю в глухие платья от горла до пят и темные платки.
— Мыт его, — указала хозяйка плетью на Ирину. — Патом харашо пахнит дэлаит. Патом адэт, как руски бляд. Нэ балтат с ним. Давай-давай! — и, развернувшись, утопала по коридору.
— Я не поняла, это что за обращение! — возмутилась было Ирина. — Я куда…
— Молчи, а то побьет, — прошипела одна из молодух. — Заходи побыстрее…
Общаться девчонки наотрез отказались, кратко пояснив шепотом: если хозяйка, не дай бог, услышит, что они болтают, — побьет.
Молодухи набрали ванну, напустили ароматной пены. Мыть себя Ирина не дала, что за глупости? Пока плескалась, присмотрелась к девчонкам. Молодые, едва ли за двадцать, плотные телом, но какие-то забитые, потасканные, лица обрюзгшие. Не выдержала, шепотом спросила:
— Вы пленные, что ли?
Молодухи недоуменно переглянулись.
— Рабыни, да? — уточнила Ирина. — А чего не бежите? Кругом наши, район договорной…
— Мы местные, — так же шепотом ответила одна. — Из Наурского… Семьи вырезали, нас забрали. Некуда бежать-то… Да и попробуй-ка! Поймают, отлупят так, что сдохнешь… Ты лучше молчи, а то из-за тебя нам попадет…
Помытую Ирину завернули в махровое полотенце и спровадили в небольшую комнату, заставленную платяными шкафами.
— Здесь всякие штучки есть. Хорошие вещи, — сообщила одна из молодух, указывая на шкафы, и, ткнула пальцем в трюмо, заставленное изрядным количеством разнообразных флаконов и тюбиков:
— Красься, душись.
— Да чтоб он сдох, ваш Махмуд, — раздраженно ответила Ирина. — И так перетопчется!
— Хозяйка побьет, — хором напомнили молодухи. А хозяйка тут как тут: вошла беззвучно, привалилась к косяку, постукивая плеткой по раскрытой ладошке, уставилась вопросительно.
— Чтоб вы все сдохли! — устало буркнула Ирина, усаживаясь за трюмо.
