2
0Этот год они встречали вместе с Рамкой, было весело, они запускали салюты, пили шампанское прямо на улице и кидались мандаринами.
Но это все уже в прошлом, у них разные жизни, у кого-то подготовка к свадьбе, а у нее серые будни. Вот при воспоминании бывшего настроение сразу упало ниже плинтуса.
Потом Настя долго искала, где припарковаться, потому что вернулась поздно, и все места были заняты, нашла только в соседнем дворе. Ноги в коротких сапожках тонули в снегу, тротуары тоже никто расчищать не собирался.
А когда на третьем этаже встретился Матвей, отреагировала на его приветствие вяло.
"Кривошеина Матвея она знала с детства, с того момента, когда по несколько дней в месяц гостила у бабушки, оставаясь с ночевкой. Матвей был соседом, жил на четвертом этаже, как раз под квартирой бабушки, и был на три года старше. Но это ему не мешало водить с Настей дружбу, а когда она немного подросла, даже заигрывать.
Кривошеин кричал на каждом углу, что Ветрова Настя станет его женой и родит трех сыновей. Даже весь подъезд исписал, на что бабушка ругалась так, что штукатурка сыпалась с потолка.
Пришлось «жениху» белить подъезд и извиняться перед бабушкой за то, что чуть было не опорочил честь внучки. А когда об этом узнал отец Анастасии, то Матвею досталось еще больше.
Но Кривошеин был настырным и продолжал свое.
– Настен, может быть, на свидание сходим? – Матвей перегородил ей дорогу рукой, вальяжно облокотившись о стену. – Ты уже давно девушка свободная, а я тем более.
– А как же Иринка, что – у вас уже прошла любовь?
Матвей скривил губы в ухмылке, достал сигарету, закусил фильтр зубами, хотел уже было прикурить, но Анастасия посмотрела строго.
– Так расстались мы, она гулящая оказалась, ее видели с Гришкой Федосеевым из пятого подъезда в клубе.
– Господи, Матвей, вы как маленькие, ей-богу! Тебе сколько лет? Двадцать пять? А все ума нету, Иришка твоя замуж хочет, а ты – нет, вот она и делает все тебе назло.
– Вот и я назло пойду с тобой на свидание. И в жены возьму, как хотел.
– Не надо ничего делать со мной назло. Дай пройти, устала я.
Матвей не послушал, взъерошил волосы, снова ухмыльнулся.
Господи, да о чем вообще она думает?
– А если не пущу, то что?
– Расскажу Иринке, что ты ко мне пристаешь, она тебе глаза выцарапает. И, Матвей, побрейся, а то ты словно грязный.
– Это брутальная щетина, между прочим, это сейчас модно.
– Кривошеин, ты и брутальность – это две несовместимые вещи. Дай пройти, надоел.
