5
0Сандалов почти собрался покаяться во всем, только не выбрал, в чем конкретно. А господин не делал намека, что ему нужно.
– Вот условия задачи с двумя неизвестными, – наконец сказал он, и Сандалов невольно понял, что чувствует мышонок, когда с ним играет голодный котяра. – В номере четвертом вашей гостиницы поселился господин.
– Чего изволите? – пробормотал Сандалов, понимая, что сморозил глупость.
– Все, что вам известно о нем. Для начала назовите фамилию.
Портье поискал в записи постояльцев нужную строчку и, холодея от неизбежного, повернул книгу.
– Вот, извольте.
На месте фамилии растеклась жирная клякса, которую еще и старательно размазали. От фамилии остался только хвост: «… ский».
– Кто капнул чернила?"
"– Виноват-с, – ответил Сандалов, чувствуя, как холодеют пальцы.
– Вас попросили уничтожить фамилию?
– Что вы! Нелепая случайность… Поверьте… Господин…
Судя по всему, верить господин не собирался. Но фамилию свою назвал.
– Очень приятно, господин Пушкин, – заторопился Сандалов. – Поверьте, глупейшая нелепость.
– Можете восстановить в памяти залитую фамилию?
Лоб Сандалова от натуги покрылся мелкими каплями пота.
– Кажется… Что-то… Немирский… Немовский… Точно не припомню.
– Первый раз остановился у вас?
– Так точно-с!
– С ним было много вещей?
– Кажется… немного…
– Корзина с петухом?
Господин Пушкин не думал шутить. Сандалов уверился, что вопрос важный.
– Не припомню-с. Ни корзины… Ни петуха…
– Вас не удивило, что приезжий без вещей?
– Так он наш, московский, – ответил портье уверенно.
– Как поняли?
– Глаз наметанный. Сами понимаете, мужчине порой хочется новых впечатлений от жизни. Гостиница у нас знатная, номера удобные. А мы любому гостю рады.
Намек был излишне прямой. Потому и вопрос последовал не менее прямой.
– Что за девица у него была?
Сандалов выразительно поморщился.
– Что вы, господин Пушкин, никаких девиц. Слово чести.
– Тогда кто?
– Не могу знать. У нас ведь не спрашивают, к кому гость идет.
Разговор обретал более внятные очертания. Сандалов ощутил уверенность и немного успокоился.
– По какой причине, господин портье, вы пошли в номер? Откуда такая забота?
Ответ был наготове:
– Постоялец не изволил подняться к позднему завтраку.
– Почему пошли сами, не поручили коридорному?
Кажется, Сандалова приперли к стенке. Еще немного, и придется рассказать все. Но немного еще оставалось.
– Гость в лучшем номере остановился, надо выразить почтение лично, – проговорил он не слишком уверенно.
– Это единственная причина?
– Смею вас уверить, господин Пушкин…
На конторку легла варежка с меховой опушкой. Сандалов проглотил ком, который застрял в горле, смахнул предательский пот и улыбнулся. Натужно, но все-таки улыбнулся.
