5
0
– Как это объясните?
– Обронил-с кто-то, – наивным образом ответил он.
Пушкин вынул из варежки мятый клочок и развернул. Фамилия была написана торопливым почерком. Пододвинув к себе книгу регистрации, он быстро нашел, что искал.
– Переходим ко второму неизвестному нашего уравнения, – сказал он. – Точнее, неизвестной. Сами расскажете или в сыскную полицию поедем?
– Что-с? – только и смог выдавить портье.
– Значит, в полицию, – сказал Пушкин, забирая варежку. – Собирайтесь.
– Ее зовут… – признание никак не лезло наружу, Сандалов тяжело дышал. – Ее зовут…
– Баронесса фон Шталь, – за него ответил Пушкин.
Портье благодарно закивал, разбрызгивая капли пота.
– Сколько заплатила?
– Сто рублей… Не погубите, господин Пушкин… Бес попутал… Сам не знаю, что на меня нашло… Такая ведьма… Не пойму, как облапошила…
– Не погубить могу. Зависит от вас.
– Все, что прикажете! – Сандалов был жалок.
Мучения людей, даже не слишком порядочных, не радовали Пушкина. Он считал, что сыскная полиция ловит преступников, а не тянет жилы и рвет на дыбе. Во всяком случае, нынче. А что было раньше, в застенках Тайного приказа, так и времена какие были: жуткие и дремучие. Не то что нынче…
– Кто этот человек?
– Иностранец богатый, из Америки, – отвечал портье торопливо.
– Когда она явится за ним?
– Полагаю… Завтра…
Пушкин поманил его пальцем. Портье нагнулся через конторку и преданно подставил ухо. Пушкин быстро и четко шептал, что предстоит делать. Сандалов напряженно внимал.
– А после будет ясно: откроется вакансия портье в «Славянском базаре» или нет.
– Исполним-с в точности! – Сандалов горел праведным желанием не лишиться места. И доходов. Доходов, как известно, много не бывает.
– Тогда последнее, – расстегивая пальто, сказал Пушкин, ему стало жарко.
– Что изволите-с?
– Соберите коридорных и половых, кто вчера вечером был на этаже.
Забыв о степенности, Сандалов бегом бросился исполнять. Так не хотелось ему расстаться с конторкой портье.
А Пушкин вдохнул аромат варежки. Пахло тонко и волнующе. Пахло ловкой преступницей. Умной и опасной. Не Королева брильянтов, конечно, но все-таки… Он не был уверен, что завтра у него получится. Но лучшего шанса уже не будет.
13Кошелек срежут – полбеды, а то, глядишь, ножик под ребро сунут, и поминай как звали. Такое место лихое – Сухаревка, одним словом. Площадь у Сухаревской башни и богадельни графа Шереметева занимал рынок, на котором можно было найти и потерять все. А вокруг густо расплодились ночлежки и притоны."
"Торговали тут всем, за что можно выручить копейку. Выбор широкий – от ржавых гвоздей до брильянтов. В основном выставлялось краденое. Что лихой народ воровской собирал за ночь по московским улицам и домам, стекалось сюда на прилавки.
