Пояс Ориона

Непонятно почему, Тоня вдруг покраснела. И стала заправлять за уши буйные кудри. Уши тоже пылали.

– Её зовут Буся, можно Бусинка, – продолжал Родион с разгону. – Или Буська. У неё мордочка такая сообразительная…

Про мордочку он договаривал совсем упавшим голосом, потому что Тоня вдруг стала ненатурально кашлять.

– Что за порода? – поинтересовалась Марина Тимофеевна.

Родион воспрянул духом.

– Порода называется пражский крысарик! Мне Галина Сергеевна, хозяйка, рассказала – ух!.. Когда-то раньше была чума. Этой чумой все заразились от крыс. А собаки всех крыс переловили, и чума кончилась!

И он откинулся на спинку стула, чтобы насладиться произведённым эффектом.

– Поразительно, – заметил генерал.

– А ещё короли друг другу крысариков дарили, – продолжал Родион. – Это ценный подарок был!.. Самое чудное, что они крохотные, ну, вот такие, – Родион показал, какие именно, – а прямо собаки! Наша Буська ещё меньше, Галина Сергеевна говорит – не выросла, подвела. Её нельзя размножать, то есть детей нельзя. Я подумал, ну и ладно, что тут такого? Без детей ещё даже лучше.

Взрослые слушали внимательно. Тонечка перестала кашлять.

– Вот у нас в детдоме их полно. Ну, детей. А собака только одна, у сторожа в будке. Звать Жучок. Я его люблю. Я раньше думал, что больших собак люблю, а сейчас маленьких тоже.

– Он еще рисует превосходно, – откашлившись, проговорила Тонечка. – Я вам покажу. Просто как художник.

– Я люблю рисовать, – согласился Родион. – И собак. А детей не очень.

– Ну, у тебя всё впереди, – сказала Марина. – Не пройтись ли нам перед чаем по парку, Родион? Уж очень красивый вид на реку отсюда. Может, тебе пригодится в твоих… художественных упражнениях.

– Да мы с Тоней вполне может переместиться в кабинет, – предложил генерал. – Солнце уже почти зашло, холодно.

Но Марина поднялась:

– Ничего, отлично. Закат и вечерние краски. Пойдём, Родион.

Он оценил, что его не выставили в другую комнату, как лишнего, чтобы поговорить на свободе. Мама Тони тоже уходит, приглашает его с собой. Это совсем другое дело.

– Ну, а мы всё же в кабинет, – заключил Липницкий. – Я попрошу нам туда кофе подать и коньяку, что ли.

– Я не буду коньяк, – отказалась Тонечка.

– Тогда лимончелло.

Они вышли в следующую комнату, где было сумеречно, только плясали по стенам отсветы пламени от горящего камина.

– Что это за дом? – спросила Тонечка, оглядываясь.

– Государственная дача. – Липницкий прошёл вперёд, распахнул перед ней следующую дверь. – Бывшая усадьба графа Растопчина, кажется.

– Очень красиво, – от души похвалила Тонечка. – Здесь до сих пор живут какие-нибудь графы?

Липницкий засмеялся.

– Никто не живёт. Когда приезжают важные гости, например, иностранцы, они здесь останавливаются.