10
0Неужели жизнь покинула Рюген?
Михельс боялся, что никто не кинется к кораблю принимать швартовые канаты, никто не выйдет встречать его моряков, а сами они будут бродить среди обледеневших статуй, некогда бывших живыми людьми. По мере подхода к острову князь видел, что ледяная дорожка на воде стала постепенно таять, будто теряя силу холода час от часа.
Они обошли остров по кругу и, наконец, рассмотрели место, где ледяное проклятие завершило свой путь. Пещера у самой кромки воды обросла сказочными наростами, в свете фонарей отливающими синим цветом.
— Как будто окрасили чем-то, — услышал князь комментарии своих матросов.
— Точно окрасили!
— Вон, глянь, там ещё и красного добавили…
Михельс перевёл луч фонаря туда, где моряки заметили красные краски. В этот раз их было слишком много. Чем ближе они подходили к пещере, тем явственней чувствовался на языке вкус крови.
— Бросить якорь! — отдал команду князь Рюгена. — Всем оставаться на своих местах, в пещеру иду я один!
Щёлкнув пальцами, Михельс, не глядя, перешагнул борт корабля и отправился к месту несения службы хертугинде Ингрид. Каменные ступени послушно вырастали под его ногами, стоило магу сделать шаг, и тут же уходили в пучину морских вод за его спиной."
"Слишком рано. До следующего сеанса кормления духа ещё две недели. Откуда здесь кровь?
Стоило князю Рюгена ступить на скалистый обледенелый берег, как вся картина произошедшего здесь предстала перед его глазами. Граница льда упиралась в кромку пещеры, где кровью были нанесены неизвестные руны в хаотичном порядке. Всё вокруг было алым от крови. Она капала с потолка, стекала по стенам и впитывалась в каменный пол. А посреди кровавой вакханалии стояла на коленях его двоюродная бабка и наносила очередной круг рун вокруг ложа духа земли. В качестве краски она использовала кровь ещё хрипящей девушки с перерезанным горлом.
— Он требовал нас всех! — словно безумная, повторяла Ингрид. — Я сторговалась! Он хотел уйти, но я напоила! Я не отпустила! — она победно рассмеялась. — Дух всё ещё наш! Он уснул! Вода его не нашла! Не коснулась! А я знаю! Я знаю, где искать! — победный смех перерос в зловещий.
Михельс высвечивал фонарём всё новые и новые тела убитых девушек: кухарка, горничная, жена пекаря, вдова бакалейщика, совсем юная модистка… все лица были знакомы или хотя бы однажды видены им. Дюжина тел, и тринадцатое как раз перестало хрипеть.
Кажется, старая карга сошла сума.
— Либо ты завладеешь колыбелью мира, либо цена его сна будет постоянно расти, — на удивление бесстрастным голосом произнесла хертугинде Ингрид, тщательно вытирая окровавленный ритуальный нож о складки платья, будто и не она только что зарезала тринадцать человек.
