Хан

Он остановился у выхода, держа в руке стакан, и снова его черные глаза сверкнули во мраке подступающей ночи холодно, но так ярко:

— У тебя есть ровно месяц, чтобы найти деньги и принести их мне. Не заставляй меня приходить сюда снова, тебе это не понравится. Принесешь их сама.

Сделав шаг вперед, он снова остановился, окинув меня долгим взглядом, отпил глоток кофе, и хмыкнул, отчего на его щеке вдруг появилась совершенно очаровательная ямочка:

— ….как школьница…мавиш.

Я застыла, словно кинжал его черных глаз коснулся моей дрожащей кожи, увидев у дверей мужчину в кожаной куртке, который уходил последним, бросив мне через плечо:

— Где находится клуб Хана, знают все.

С адресом не ошибешься.

— …а кружку?… — прошептала я в темноту опускающейся ночи в полном одиночестве.

О какой уборке теперь было думать, когда мои мысли были просто вывернуты наизнанку, словно наволочка, цветочками внутрь, а ладони и колени продолжали кровоточить…

Я просто ушла, даже не пытаясь закрыть разбитое кафе. Будь, что будет, потому что придумать что-либо хуже, уже просто не получалось. Что в этот день могло случиться еще? Пожар? Землетрясение? Конец света? Так он и так уже стоял на пороге…

Я не помнила, спала ли я в ту ночь вообще или мучилась в своей постели, постоянно вздрагивая от каждого шороха на улице, вытирая слезы о мокрую подушку.

И стараясь шевелиться как можно меньше, чтобы не потревожить разорванной кожи, где все еще продолжали жалить мелкие осколки, которые я сама никак не могла достать, как бы ни старалась. Поэтому мое утро было не просто серым и ужасным…оно началось с похода в больницу.

— Что с вами случилось, мисс? — на удивление вежливо и даже как-то непривычно нежно спрашивала пожилая мед.

сестра приемного покоя, куда я заглянула, чтобы узнать могут ли мне оказать небольшую помощь…или выгонят, потому что я была белее обычного этим мрачным холодным утром, — На йога вроде не похожи, чтобы по стеклу ходить.

Я чуть улыбнулась, чувствуя себя странно, но боясь поверить в то, что со мной хотя бы кто-то в этом городе мог разговаривать спокойно и без презрения.

— Убиралась и случайно упала.

— Правда?

— Да…

Когда перед глазами пронеслись красочные и жуткие картины прошлой ночи, я пошатнулась бы, если стояла на ногах, пряча задрожавшие пальцы в складках длинного платья, которое пришлось одеть, чтобы не было видно повязок на ногах.

Но меня пугали не столько те темнокожие мужчины, сколько чернота необычных глаз, которая преследовала меня всю ночь, возвращаясь в мою голову с каждым порывом холодного ветра за стеклом спальни.

— Я дам вам заживляющую мазь, обрабатывайте раны каждый вечер и меняйте повязки, — пожилая мед.