Каторгин Кут

Одним их них и был Степан, он-то хорошо слышал, о чём шептались бабки.

– С Перми, как же! Прости меня, Господи, душу грешную! Разбойник он, как есть разбойник! Кума сказывала, этот мужик-то у ейной бабки вино куплял! Тряс сумой-то, откудова такие деньги, а? Разбойник, кума сказала, истинно!

Степан покачал головой, ох эта людская молва… чего только не придумают, даже про тех, кто уже и ответить не может…

«Разбойник! Разбойник? – вспыхнула в голове тревожная мысль, – Ярмилино, вдова… где же это я слыхал… или приблазнилось?»

Степан никак не мог вспомнить, но что-то такое металось в его голове, он никак не мог уловить. Увидев, что дед Архип стоит со старшим, Степан поднялся и направился к ним. Поговорив, все трое подошли к уряднику в вымазанной сажей форме. Тот вслушал их, пожал плечами и махнул рукой, дескать, делайте, что хотите. Степан отвёл дела Архипа чуть в сторону и тихо сказал, оглядываясь по сторонам:

– Дядька Архип, мне надо глянуть на этого… который погиб в избе-то. Пойдём вместе, и старшого прихватим, чтобы народ не смущать.

Дед Архип глянул в нахмуренное Степаново лицо и кивнул. Они подошли к лежащим на снегу бездыханным людям, прикрытым обгорелым полотном, Степан поднял край ткани и охнул… «Прошка!» – вспыхнуло в голове, Степан не мог вспомнить, когда он услышал имя детины, от души огревшего его топором тогда, у болот, а потом тащившего его вместе с Захаркой по мху, чтобы кинуть в топь навечно.

– Его Прохором звали, – тихо сказал он деду Архипу, – Это он меня моим же топором тогда… и потом они ещё с одним меня в болото бросили. Второго я на ярмарке видал, ходил к уряднику тогда, сказал ему, так тот только рукой на меня махнул. «Ступай, – говорит, – отседова, видал я вас таких, кто тебе поверит, ты и сам оттудова, небось, товарищ ихний! Что, краденое не поделили?!…» Таков был ответ! Кто же мне, острожнику, поверит! Я опосля по людям пошёл, сказал, чтоб остереглись, так и они порой косо поглядывали. Дескать, кто таков, чего надобно…

– Ладно, Степан, я сам со старшим поговорю про это, – нахмурился дед Архип, – Прохор, говоришь… Ну, вот и завершил свой земной путь Прохор, и теперь Господь ему судья за дела его. Идёмте, вон и Ефим наш, тоже весь в саже… Ох, ну и беда.

Немногим позже в большой добротной избе по той же улице, где нынче случился пожар, мужики собрались за столом. Аглая, жена Ефима, почтительно поглядывала на своего свёкра Архипа Гавриловича скромно сидя у оконца с шитьём. Трое ребятишек любопытно сверкали глазёнками из-за печки и мать строго цыкала на них, чтоб не шибко озоровали. Степан сидел рядом с Макаром и снова негромко рассказывал о своих приключениях.

– Да… досталось тебе, Степан, – сказал Ефим, – Только Божьей милостью выбрался.