Каторгин Кут

Смотрителю стоило только приказать, и всё было бы исполнено в лучшем виде! Однако человеком Севостьянов был набожным и честным, потому, когда звал кого из каторжан к себе в работы, всегда денег обещал. Нет, на руки не давал, чтобы у иных не было соблазну на какие грехи! Но вот когда отпускали на свободу, всем долг свой отдавал сполна – что заработал, то и получи.

А Степан плотничал справно, отец сызмальства научил инструментом владеть, да и характеру он был покладистого, доброго. За то не только сам Севостьянов его приветил, но и хозяйка его, Авдотья Ильинична, бывало то монетку какую от себя прибавит, то кусок повкуснее положит. Вот и в дорогу Степану харчей собрала и рубаху новую дала, с красной нитью по вороту, перекрестила его:

– Ну, Степанушко, доброй тебе дороги! Охрани тебя, Святые Архангелы! Ежели что – не обессудь, зла не поминай. А захочешь, так и возвращайся, кров тебе всегда здесь будет.

Поклонившись тогда хозяйке, Степан было подумал, а не остаться ли… плотничать по селам, работы всегда найдётся. Да уж сильно болело сердце по родной стороне. Да и ежечасно видеть стены острога, слышать, как гудит острожный колокол, когда на работы гонят…

Плыли мимо поля, лес тёмною стеной возвышался позади, то и дело вдалеке слышались окрики, когда пастух пас на лугу деревенское стадо. Всё дальше уходил Степан Кузнецов от места, где провёл он столько лет, а казалось – чуть не всю жизнь. Когда стало вечереть, задумался – как ночевать будет? Вот вроде бы и деревня какая-то недалече, а всё же страшно… Каких только баек не рассказывали каторжане, устало развалившись после работы прямо на земле. И о том, как обирают путников дорогой, а то бывает и жизни лишают. Так вот, только свободы отведаешь, как за гроши малые не пожалеют тебя, ибо кому ты нужен, кто искать станется такого человека, что с каторги идёт… чего доброго, неприкаянной душой и отойдёшь на тот свет!"

"А то и в лесу можно заночевать, костерок развести, отобедать, чем Бог послал, может и спокойней так-то, думалось Степану. Ночи не так чтоб холодные уже, можно и потерпеть. К тому же Авдотья Ильинична, дай ей Господь всякого блага, положила в мешок Степану старую мужнину сермягу. Добротная, ничего, послужит ещё, Степан с теплом в душе вспомнил и самого Севостьянова, и жену его, и ребятишек, Петрушу и Катеньку. Хорошая семья, Степану бы такую… Эх, как бы не судьбина горькая, может и у него бы теперь уже с пяток ребятишек по двору бегали!

Да что теперь горевать, года у него уже не те, чтобы девки в нём жениха увидали. Если вдову какую взять, да только и вдова не пойдёт за душегубца, у которого ни кола, ни двора…

Свернул Степан в лес, решил в деревне не ночевать. Не только боязно, но и непривычно – с людьми то… одному лучше.