2
0
Берсерк оставался Берсерком, какому бы роду ни принадлежал.
— Назад!
Лютый кинулся вперед на пару с Севером, пытаясь вытащить меня, но было поздно, когда мое плечо обожгло огнем, а за спиной раздались оглушительный рев и хруст разлетающихся в клочки рубашки и брюк Карата.
— ТВОЮ МАТЬ! Малик, Нефрит, Сумрак! Все сюда!
Север повышал голос крайне редко, и то, что это произошло сейчас, было плохим знаком!
А дальше начался какой-то ад из криков, рычания и попыток сдержать Карата, который обернулся в медведя и просто пошел напролом, больше не сдерживаясь и, кажется, совершенно потеряв себя в звериной сущности.
Такого исхода событий не ожидал никто, включая моего отца, чьи глаза на секунду распахнулись, когда огромная черная мохнатая гора кинулась на него в самом натуральном желании порвать на тысячу крошечных полярных медведей, но он быстро сгруппировался и не дал снести себе голову при первом же выверенном взмахе огромной лапы Кадьяка.
Вся гурьба Беров вылетела из дома, тут же кинувшись вперед, чтобы разнять озверевшего в прямом смысле Карата и отца, чей пыл явно поостыл, хоть и не прошел полностью, пока он продолжал заправски махать топором в желании херакнуть наглому медведю хоть куда-нибудь.
Шум был оглушительный, с матами и ревом, который, наверное, можно было услышать даже в близлежащем поселении Гризли.
— Да вы совсем охренели! — гаркнул Лютый, когда и отец обернулся в медведя, не собираясь отступать и отбрасывая от себя топор, чтобы ринуться вперед на Карата и биться теперь на равных.
Их сыновья буквально толпами тянули двух медведей в противоположные стороны, стараясь прервать эту внезапную заварушку буквально на ровном месте, но всё было бесполезно.
— Звезда! В дом! Он чувствует запах твоей крови и разнесет всё в прах! — крикнул Сумрак, прежде чем обернулся тоже, протискиваясь третьим медведем между совершенно белым и совершенно черным, как та золотая середина, которая должна бы уравновесить и привести в чувства, вот только и это не помогло.
— Может, не лезть к ним? Пусть выпустят пар оба? — крикнул Нефрит, чтобы его услышали братья через рычание трех хищников, каждый из которых достигал по три метра в высоту, вставая на задние лапы.
"— Да они здесь всё разнесут к чертям! — отозвался тем же криком Лютый, цепляясь в шею отца, чтобы стреножить его и прижать к земле. Но ничего не вышло.
Я же наблюдала за этим словно откуда-то со стороны, пытаясь понять, как так вышло, что всё пришло к кровопролитию…
Ведь они оба пытались меня защитить по-своему.
Папа — от притязаний хитрого Кадьяка, которому не мог доверить мою судьбу.
Карат — от отца, который пролил мою кровь, пусть даже сделал это случайно.
