Камуфлет

Могу ли знать, что делаете в доме покойного князя?

— Вступаю в права наследства, завещанного мне дядей. Господин Ванзаров, у меня мало времени и много дел. Могу быть чем-то полезен?

— А как же! — Родион Георгиевич раздернул усы, что в данную минуту означало высшую степень куража. — Вы не просто полезны, а крайне нужны!

— Поторопитесь, у меня не более пяти минут.

— Не изволите полюбопытствовать, сэр? — и Ванзаров в который раз явил потрепанный кусочек фотографической бумаги.

Юноша не взглянул, но опустился в кресло.

— Какое отношение ко мне имеет этот снимок? — спросил он еле слышно.

— Зачем запираться, господин «Мемнон»? Этим оскорбляете фигуру свяфенную.

— И кого же?

— Логику Сократа.

Молодой человек внимательно изучил выражение лица коллежского советника и лишь улыбнулся:

— Не понимаю, каким образом, вы сунули нос в мою жизнь…

— Доктор Звягинцев записал в карточку больного, — перебил Ванзаров.

— Это ложь.

— Согласен. Но вот вызвать полицию юнофа, спасенный из клиники дуфевнобольных, попросил.

— Досадная случайность…

— Назвал бы по-другому: важнейфая улика.

— Это ничего не изменит… Не смею задерживать, прощайте.

— Намекаете, что нет ни одной улики, указываюфей на виновность Ленского, а только домыслы? Дескать, туз выиграл? — с легким удивлением спросил Родион Георгиевич.

— Именно так.

— Тогда, могу ли арестовать преемника престола?

Юноша не шелохнулся и вообще не выразил чувств. Поразительная сила воли с выдающимся характером. Только и выговорил:

— Что такое?

— Дама вафа убита, — сказал ласково Ванзаров, снимая фуражку и расстегивая уцелевшие пуговицы мундира — становилось душно.

 — У вас отменная выдержка и подлинный талант к перевоплофениям. Голос копировать умеете по телефонному аппарату исключительно. Меня вот сыграли для пристава Фелкинга и санитара морга, а директору Кулебяко и вовсе князя покойного представили. Неплохо удаются переодевания в посыльных. Какие образы! Посыльный из табачной лавки, который взрывные сигарки доставил, посыльный из конторы стряпчего со срочным пакетом и даже нарочный в редакцию «Нового времени» из сыскной полиции. Недурно носите черные платья с вуалью: извозчики Растягаев и издатель Суворин поражены. Также умеете быстро снять их перед дверью моей квартиры или в дамской комнате «Польской кофейни». Не говорю уже о кожаной куртке водителя мотора. Но последняя роль достойна аплодисментов…

Юноша ответил вежливым кивком:

— Играл для одного зрителя, но от души.

— Ведь риск был велик?

— Выхода не было. Зато убедился в силе первого впечатления. Как это просто: видя лишь малую часть, человек уверен, что знает целое, сам себя в этом убеждает. И сам себя тем обманывает.