Княжна попаданка. Последняя из рода

Непорченая, следим за ней денно и нощно!

Меня бьёт дрожь от холода, что и слова сказать не могу, мысли где-то замёрзли. Руки сами тянутся к тряпкам, чтобы снова укутаться. Но Ане мало, она рванула на спине тонкую, старую рубашку, и та с треском расползлась.

— А-а-а-а! Не надо! Оставьте! — ору, что есть сил, вырываюсь из её крепкой хватки, но тут же со всей её дури получаю оплеуху и с грохотом валюсь на топчан. А посетитель похрюкивая наслаждается моим позором.

Ана деловито поясняет, с чего решила оголить, оказалось, товар показывает «лицом»:

— Вот шрамов нет, пороли, но осторожно! Берите, иначе другому продам! Он уж очередь из женихов-то, да вас из уважения первым пустила!

— Документы, говоришь, в порядке? У неё точно есть какой-то князь в роду? Ежели обманешь, то не пожалею, спалю дом твой под чисто до пепла!

На этот злобный тон, тётка только сплюнула и перекрестилась:

— Истинно! Документы самые настоящие, ну что метку поставишь, деньги заплатишь? — хозяйка перешла на громкий шёпот.

Пытаюсь прикрыться, полумрак комнаты скрывает стыд, но теперь уже мужик, больно вывернув мою руку, заставляет встать перед ним.

— Послушная?

— Обижаете, сударик! Столько мы старались дурь из неё выбивали, да вы ж не девку, а её бумаги покупаете, какая вам разница?

— Такая девка в хозяйстве пригодится. Но она и не уродина, даже миловидная! Там бы проверить, не порчена? — пока говорит, его глаза прицениваются, руки с жадностью скользят и больно сжимают грудь. — Прикройся, я тебя забираю. Сделаю своей женой! Слышала? Княжна Ксения, станешь жить как боярыня. Люблю покорных и скромных. Покупаю.

Он резко отпустил руку, и я скорее схватила единственное уцелевшее платье с верёвки и через голову натянула на себя.

Сразу не уловила суть слов, он не крепостную берёт? А как жену?

Княжна?

Я?

Это что такое тётка ему наврала?

Никогда ж я княжной не была, никто меня так и не называл.

Приживалка, бастард, нагулянная шалава, а вот княжна - впервые слышу.

Не успела опомниться, хозяйка снова схватила меня за руки, а мужик, задрав рукав, впечатал знак.

— Это метка рода, слабая магия, немного пожжёт, и к утру пройдёт. Но теперь ты моя.

Это не метка рода, это пытка кислотой. Но слова огромного незнакомца удивили: согреть, откормить? Такого со мной никогда не было. Только работа и наказание! Наказание и работа!

— А бумаги-то сейчас заберёте, Велислав Степанович?

— Да, в управу мой человек сейчас же отнесёт, как раз все сделают и через неделю свадьба.