Империя ненависти

 — Почему ты портишь мне веселье?

Я лениво подхожу к стулу, стоящему напротив кровати, и именно тогда я мельком вижу лицо Николь.

Ее глаза закрыты. Она притворяется спящей после того, как услышала мой голос?

Что-то здесь не так.

Вместо того, чтобы сесть, я подхожу к Крису, который теперь стоит во весь рост у кровати. Напряжение в его плечах напоминает бодибилдера на крэке. Вероятно, так оно и есть, учитывая его неестественно налитые кровью глаза и подергивание пальцев.

Почему она вообще выбрала этого… наркомана, у которого в организме больше наркотиков, чем у рок-звезды восьмидесятых?

Не то чтобы я имел право голоса в том, кого, черт возьми, она выберет, но сейчас действует странное жужжание в моих ушах в сочетании с жаром в груди.

— Разве она не должна быть в сознании для самого интересного?

— Ей нравится, когда ее будят членом, что тебе от этого?

Мои зубы скрежещут друг о друга, и невыносимый жар усиливается на ступеньку выше.

— Значит, у тебя вошло в привычку будить ее с помощью члена?

Он кивает, вздергивая подбородок.

— Забавно, потому что я не помню, чтобы ты был ее парнем.

— Она моя девка на стороне. Ты закончил допрос?

— Нет, еще нет.

Тот факт, что он назвал ее девкой на стороне, заставляет меня сжать руки в кулаки.

Николь не из тех, кто согласится быть на чьей-либо стороне в чем бы то ни было.

Она главное блюдо. Кульминация шоу. Премьера фильма.

Я собираюсь ударить Кристофера по лицу из-за чистых сумасшедших эмоций, которые бушуют во мне, когда в воздухе раздается стон.

Николь.

Она медленно поднимается в сидячее положение, ее глаза опущены. Она выглядит как гребаная богиня со своими слегка раскрасневшимися щеками и влажной кожей. Я хочу схватить ее за горло и немного испортить, чтобы она больше не была такой совершенной.

Так что она, наконец, опускается до моего уровня.

— Что это за шум? — спрашивает она со своей собственной невнятностью.

— К черту это, — бормочет Крис. — И пошел ты, Стерлинг.

Затем он выбегает из комнаты, с силой закрыв за собой дверь.

Чертов ублюдок.

Все во мне кричит о том, чтобы пойти за ним и ударить мудака, пока его кровь не зальёт весь пол.

— Д-Дэниел…?

Мое внимание возвращается к Николь. Ее платье задралось до талии, открывая ее кремово-бледные бедра и намек на белые кружевные трусики.

Ее пухлые губы приоткрылись, а щеки и шею покрывает румянец.

Понятия не имею, то ли это странное ощущение, которое я испытывал с тех пор, то ли ярость, которую я ощущал с того момента, как представил ее с Крисом, или сочетание того и другого, но от ее вида мой член мгновенно встает.

Предательский ублюдок натягивает мои джинсы до тех пор, пока это не причиняет физическую боль.