2
0
— Твоя ревность мила, капитан. Теперь ты собираешься усадить нас или ты должен продолжать наблюдать за Николь, как гребаный гад, не разговаривая с ней?
— Так это Николь. — Леви чешит подбородок. — Я думал, что она призрак, преследующий тебя, и раздумывал, сказать тебе или нет.
— Я обнаружила ее в доме Дэниела. — Астрид скрещивает руки. — Точнее, в кровати.
Он разражается смехом.
— Я знал, что был прав, когда ставил больше.
Губы Дэниела кривятся, и на этот раз у него не находится саркастического ответа.
Мой позвоночник, однако, выпрямляется в линию.
— Что за… ставка?
— Нокс сказал нам, что ты ассистентка Стерлинга, и мы поспорили, вылечит ли он свою фобию от блондинок, влюбившись в тебя снова.
Ставка? О нас?
— Ты знал о Николь и не сказал мне? — спрашивает Астрид, пораженная.
Леви хватает ее за талию."
"— Не хотел беспокоить тебя, принцесса. К тому же, была пятидесятипроцентная вероятность, что она ушла бы из его жизни.
— И все же… — она смотрит на всех нас, качает головой, затем идет к беседке, оглядываясь через плечо на Леви и Дэниела. — Мы не будем разговаривать, пока ваши величества не решат, являюсь ли я частью вашей жизни и должна ли быть посвящена в подобную информацию.
— Она всегда была королевой драмы или это новая привычка, или, может, ты, блядь, снова оплодотворил ее, поэтому она стала эмоциональной? — Дэниел шепчет Леви.
— Еще раз назовешь мою жену королевой драмы, и я ударю тебя по голове достаточно сильно, чтобы отключить твои немногочисленные функционирующие нейроны, — говорит он ему, затем догоняет Астрид, кладет руку ей на спину и что-то шепчет ей.
Сначала ее лицо ничего не выражает, но потом ее губы расплываются в улыбке. Я всегда завидовала их связи, которую они разделяли еще в школе, и видеть, как они все еще сильны, это одновременно трогательно и душераздирающе.
У них были разногласия и семейная вражда, но они стояли друг за друга.
Чего нельзя сказать обо мне и Дэниеле.
Но, опять же, наши обстоятельства были не такими.
Через несколько минут мы сидим за столом.
Пока Дэниел, Леви и Астрид препираются, я весь завтрак молчу, пытаясь насильно проглотить кусочки еды.
Эта обстановка не для меня. Желание вырваться и убежать как можно быстрее острее, чем все, что я когда-либо чувствовала.
Может, я смогу улететь в другую страну и не быть вынужденной находиться в месте, где моим единственным союзником, вероятно, является член Дэниела.
Ладно, возможно, и Дэниел тоже, но какая-то часть меня не может поверить в его внезапную перемену настроения. Быть может, это уловка, и меня будут тащить и смеяться надо мной на глазах у всех в стиле американской средней школы.
— Почему ты не ешь, Жук?
Астрид смотрит между ним и его полной тарелкой.
— Сейчас я ем только то, что готовит Николь.
