Империя Греха

Это было бы менее катастрофично, чем альтернатива.

Следующий шаг отрицания: надеяться, что ему просто любопытно посмотреть на случайную незнакомку в лифте.

Хотя он не кажется мне таким.

— Да, — говорю я так спокойно, как только могу. — Мой... первый рабочий день.

Пожалуйста, оставь это. Пожалуйста.

Моя молитва, очевидно, не была услышана, когда он спрашивает, все еще не поворачиваясь ко мне лицом:

— Какой отдел?

— IT.

— Как тебя зовут?

— Джейн.

Мой голос стал ниже, и я надеюсь, что он этого не заметит, не почувствует дрожь.

Но то, что он делает, еще хуже.

Он поворачивается.

Теперь он стоит лицом ко мне, и я вижу его, его точеное лицо, с резкими чертами и пронзительными глазами, смотрящими на меня.

Он так упоительно красив, так привлекателен, что против этого должно существовать правило. А когда он смотрит? Это делает его необъяснимо горячим и пугающим одновременно. Его губы сжаты в линию, такую же неодобрительную, как и его глаза.

— Это неправда, не так ли? Если я правильно помню... тебя зовут Анастасия.

Черт.

Дерьмо.

Нет.

Он узнал меня. Даже с совершенно другой внешностью, он узнал меня. Не должен был, но узнал. И, проклятье, неужели я сказала ему свое настоящее имя? Как я могла быть такой беспечной, просто как?

— Не понимаю, о чем ты говоришь.

Я притворяюсь безразличной, хотя физически отталкиваюсь от металлических перил.

Это дешевая тактика, но она должна быть эффективной. Людей постоянно принимают за других. Это не должно быть чем-то иным. Кроме того, я сделала все возможное, чтобы стать противоположностью той, кем я являюсь. Меня бы не узнали те, кого я знаю годами, не говоря уже о тех, с кем я провела несколько часов.

Он подходит ко мне, или, скорее, преследует, двигаясь плавно и хищными шагами, от которых я едва не задыхаюсь.

А может, дело в том, как он пристально смотрит мне в глаза, словно разрывает каждый мой фасад на части и копается пальцами в разбитых частях внутри меня.

И тут до меня доходит причина моей гипервентиляции. Меня заживо сжигают его острые лесные глаза. Они давят и плавят меня, и я должна перестать смотреть в них.

Но я не могу.

Мне кажется, что если я прерву зрительный контакт, то окажусь в еще большей опасности, чем сейчас.

Что он воспользуется переменами, конфискуя ту часть меня, которую я скрывала от всего мира.

Даже от самой себя.

— Ты точно знаешь, о чем я говорю.

Он протягивает руку к моему лицу, и я вздрагиваю, но на самом деле он не собирался приближаться к моему лицу.

Его пальцы сгибаются вокруг моего горла, и он впивается подушечками в плоть моей шеи, в то время как его другая рука нажимает на кнопку «стоп» и что-то еще.

Но я не сосредотачиваюсь на этом.

Я не в состоянии.

Не тогда, когда вся моя кровь приливает к тому месту, где его рука находится по бокам моего горла.