0
0Не может быть! Но когда взяла в руки, убедилась на сто, даже двести процентов, что это именно оно! Левая короткая подвеска имела именно такую выщерблину. Едва заметную, но ощутимую при поглаживании…
— Как вы нашли его? — задала вопрос и притихла, ожидая ответа, который уже предчувствовала.
— Для принца Элирии нет ничего невозможного, — ответил доброжелательно Селебрин, однако я не верила в его благодушие. Служба безопасности по приказу императорской семьи собирала информацию обо мне. Перевернули все, что смогли, и докопались… Стало страшно.
— А мое платье не нашли? — улыбнулась через силу.
— Нашли, — не стал отпираться Селебрин, — но оно было распоротым и перешитым.
— Еще у меня была сумочка. И маленькое зеркальце с красивой оправой. А еще помада… Духи… — и много чего другого по мелочи, что есть почти в каждой женской сумочке.
— Если вещи вам так дороги, я найду их, — решительно заверил Селебрин.
— Не надо, — покачала я головой.
"— Быть может, дорогие сердцу вещи помогут вам вспомнить о прошлом?
— Скорее, я буду смотреть на них, мучиться любопытством и страдать, не в силах ничего вспомнить.
Над нами пикировали прибрежные птицы, и я больше смотрела на них, чем на принца.
Он вежливый, обходительный, однако мое сердце не лежало к нему. А беседа тяготила, потому что касалась щекотливой темы. А еще я знала, почему Селебрин так снисходителен к простолюдинке.
— Ольха, — ладонь Селебрина накрыла мою руку, и я едва не вздрогнула. — Не грустите. Все будет хорошо, Элирия станет вашим родным домой.
«Или местом, где появится моя могилка…» — про себя огрызнулась я, прекрасно понимая, что для императорской семьи я представляю опасность. Мятежники, враги, да кто угодно могут использовать меня как предлог для мятежа или переворота.
— Я хочу стать вашим другом! — его пальцы чуть сжали мои.
Надо отдать должное, принц действовал осторожно, деликатно, однако… он ведь сразу понял, кто я. А Эверий увидел меня в таверне, уставшую, взлохмаченную и не захотел, чтобы я умерла… А Селебрин бы пожелал сохранить жизнь простой кухарке?
Размышляя, я загрустила и очнулась, когда Селебрин начал целовать запястье.
— Что вы? Ваше Сияние! — воскликнула и попыталась осторожно вырвать руку. Но закончилось это все тем, что Селебрин оказался ко мне ближе, чем позволяли приличия.
