Яма (СИ)

Приписала ему все, что можно… Нет, он, конечно, поддался эмоциям и вышел из себя именно потому, что ее обидели, но нахр*на об этом разжевывать тысячам любопытных и не очень людей?

Когда он смирился с мыслью, что спихивать ее со сцены недопустимо, некое чувство, привитое ему явно не воспитанием, оформилось в требовательное желание прикрыть Нику. Чтобы все эти придурки и дуры, мудаки и шлюхи, моралисты и заучки, ну и остальная масса в меру нормальных людей, перестали пялиться на нее с такой интенсивностью.

Свой рассказ Ника приправила решительными акцентами, сохраняя впечатляющий апломб.

Это притом, что вчера с Градом она позволила себе быть размазней. Сегодня, он чувствовал, внутри нее тоже все дрожало, но в своем вербальном обращении она неслась, как локомотив, за права женщин и человечества в целом.

Серега охр*нел еще в процессе, но в конце она его морально буквально добила, озвучив чертову просьбу: назначить им двоим одинаковое наказание.

Он ей утром в холле сказал ""Привет"" и намеревался после собрания бросить ""Пока"". Ну, на крайняк, еще, возможно, что-то типа ""Пересечемся"". На этом — пока все. После вчерашнего еще не отошел.

Хотел просто остыть, постепенно к ней привыкнуть. Иначе, было ощущение — взлетит, как ракета.

Хоть и злился, поедал ее глазами.

Плюшка — вся такая хорошая девочка. Юбка в складку, свитерок под горло, теплые колготки, хвостик на макушке.

Сладкая хорошая девочка.

А он — полная ей противоположность.

Мысли — грязные, желания — непристойные, взгляд — наглый. В остальном, конечно, сохранял невозмутимый вид. И это он сегодня еще выглядел по-божески, как выразилась мать. Грудь и плечи сковала белая рубашка. Бедра и ноги — темные брюки с идеальными стрелками.

Только на макушке неуместный, как и его мысли, аксессуар — бейсболка козырьком назад. Натянул машинально, без этого из дома бы не вышел. Крышу рвало, поспать удалось совсем считанные часы. Белки глаз все еще воспаленные, как после перепоя, хотя накануне не пил.

Когда услышал наказание, которое им с Кузей на двоих вменили, понял, что стоило напиться в хлам. Официально, под личную расписку: оказывать любую требуемую помощь в Спасо-Преображенском соборе, с 16:00 до 18:00 по четвергам до конца учебного года.

Без пособничества отца, черт подери, не обошлось! Это же он всячески стремился, чтобы сын церковь посещал.

""Приплыли, короче…""

Подозрения возникли еще на собрании, а в первый же ""святой четверг"" Серега убедился: ни о какой практической помощи речи не шло. В небольшом домике за церковью отец Святослав усадил их с Никой за стол и растянутым монотонным тоном начал впаривать им религиозные догмы. По ходу задавать вопросы и критиковать все, что он, Сергей, скажет.

Гнев — порок. Прелюбодеяние — порок. Возлияние — порок. Злословие — порок.