3
0Ничего такого… особенного, — самому же не понравились заминки и паузы между словами.
В обычном человеческом понимании они указывали на нечто большее. To, что человек либо пытается укрыть, либо по каким-то тщедушным причинам не может озвучить.
Алеся кивнула. Двинувшись к выходу, за каким-то чертом притормозила около него. Тронула рукой предплечье.
— Любая страсть толкает на ошибки, на самые глупые толкает любовь[2].
— И к чему сейчас эта декламация? Вообще мимо. Прекращай лыбиться.
Леська с неким гребаным снисхождением, которое выказывала к Сергею лишь пару раз за всю жизнь, похлопала его по плечу.
— Зайду к тебе попозже.
— Не утруждайся. Ничего нового не раскопаешь. Ничего нет.
— Угу.
— Своему Славе будешь ""гукать"".
— Угу.
— Мам? Скажи ей что-то.
— Алеся, оставь брата, — вмешалась мать.
И тут же рассмеялась вместе с Леськой.
— Да идите вы…
***В комнату, после тихого четырехтактного стука, вошла Леська. Град поморщился и отложил на край стола тетрадь, которую до этого бездумно вертел в руках. Не прятал. Знал, что сестра без спросу не возьмет.
Наблюдал за тем, как Алеся прошла к большому аквариуму.
Серега тихо, практически беззвучно, вздохнул. Его беспокоило то, что у сестры все еще сохранилось это механическое касание рукой к животу.
— Помнишь, какой она была, когда я ее принесла? — это уже шло, как чертова риторика. Задавала этот вопрос едва не в каждый свой приход. — Со спичечный коробок. А теперь…
— А теперь она на пенсии. Оставь животное, Буффало не любит внимание.
— Какая пенсия? Не сочиняй. Черепахи живут до восьмидесяти лет.
— Моя заслужила очень длинную мирную старость. Ей нравятся тишина и покой.
— Да, конечно, — склоняясь над аквариумом, постучала по стеклу, чтобы привлечь внимание животного.
Буфа даже глаза не открыла. Еще тот пофигист — любила ""динамить"" непрошеных гостей, и хозяина в том числе.
— Можно я ее покормлю?
— Грязный прием. Буффало уже ела. Не надо ее перекармливать. Она все-таки женщина.
— Бу-бу-бу. Женщина-черепаха с мужским именем.
— Когда вы уезжаете?
— Послезавтра.
— Слава как? Доволен?
— Почему ты у него не спросишь?
— Он умеет разговаривать?
— Серый!
— Так доволен?
— Да.
— Счастливый мужик. Ему вот много для жизни не надо. Уже вижу, как ты открываешь дверь ""Крузера"", а он с радостным лаем запрыгивает на пассажирское сидение.
— Серый!
— Не превышай скорость слишком сильно и следи, чтобы окно было закрыто, — продолжал с абсолютной серьезностью. — Если Слава выставит голову, заработает конъюнктивит.
— Серый!
— Ладно-ладно. Перегнул. Отломалось. Выбрасываю, — поднял руки в знак капитуляции.
