3
0— Нравится мне, Кузя, как ты цвет меняешь. Всегда нравилось. Розовый тебе к лицу.
В порыве того же смущения она прижала к пылающим щекам ладони, но заулыбалась, к сильнейшему облегчению Града, уже без опаски.
Подливал ей раза три, на самое донышко, но она умудрялась цедить и цедить, большую часть энергии выдавая на свою привычную болтовню. Наблюдал за ней с улыбкой и жадно ловил каждое слово, признавая, что крайне сильно скучал по ее непревзойденной эмоциональной тарабарщине.
В какой-то момент дернул барный стул, на котором сидела Кузнецова, притягивая ее между своих широко разведенных бедер.
— Ну что, Плюшка? Берем выше? Закрепляем? Будешь Градской?
Ожидал от нее чего угодно, только не следующего:
— Давай, как в первый раз, в меня, — посмотрела прямо ему в глаза. — Я за тебя замуж пойду только по залету. По-другому не решусь… Страшно.
Сказать, что Градский охр*нел… Весьма посредственное и слабое слово, чтобы охватить весь спектр его эмоций.
— Я за тебя только по большому залету, Серёжа.
Смотрел на нее и пытался понять… Он и сам, конечно, оба раза с Никой испытывал судьбу, поддаваясь какому-то варварскому собственническому порыву наполнить ее, пометить, сделать своей во всех смыслах.
Вашу мать, она уже могла быть беременной.
И пусть! Он хотел бы. Это казалось, безусловно, чем-то ненормальным, но Градский хотел, чтобы внутри Доминики была часть его, чтобы она родила ему ребенка…
Месяц назад ни о чем подобном не подумал бы. Просто в голову бы не пришло. Где Градский, и где дети? Они для него всегда были странными, быстрорастущими, забавными и громкими существами.
А сейчас…
Хотел, чтобы у них все получилось.
— По большому, это как? Сразу на двойню стрелять? — посчитал нужным уточнить, будто весь этот разговор имел хоть какое-то научное обоснование и адекватность.
— Не знаю… Может, — тихо, но серьезно отозвалась девушка. — А можно просто на сына. Я готова. Хочу от тебя сына, Серёжа.
— Я, конечно, не сомневался.
Убирая волосы от ее лица, заправил пряди за уши. Оглядел внимательно, любовно и ласково.
Сдерживая улыбку, Доминика хмыкнула и слегка вздернула подбородок, как делала всегда, прежде чем бросить ему очередной вызов.
— Можно замуж по большой любви выходить, а я выйду по большому залету.
— Гордец, как мило. Просто расп*здос, — проговорил он медленно.
И вновь сдавил ее сильнее, чем хотел. С таким успехом наставит ей до утра синяков, но, черт возьми, ничего не мог с собой поделать.
— Мне нравится, Кузя. Вывезем.
Наклонившись, прижался к ее шее ртом. Скользнул языком. Жестковато всосал кожу.
— Сына, да? Или все же дочку? — обнимая его, продолжала рассуждать.
