3
0Наблюдать, проверять, курировать поправки в работе, если потребуется… Смотрите мне, чтобы все было идеально! Никаких опозданий, Руденко! Никакого мата, Градский! И, уж конечно, никаких подружек, — совершенно без надобности припомнил, как в самом начале службы Сергея застал его в кабинете с полуголой девицей.
Один-единственный раз случилось. Девушка проходила по какому-то делу свидетелем. Все уже закончилось, когда она вдруг снова приперлась, выждала, чтобы наедине с Градским остаться, и стянула с себя майку. Он-то здесь каким боком виноват? Он, может, и смотрел на нее каким-то неподобающим образом, но уж точно не просил раздеваться.
— А где Перекатов? — недовольно оглянулся Головко.
— Так обед, товарищ подполковник. Он в кафе вышел, — негромко пояснил Руденко.
— И что? У вас завал по всем фронтам! Можно же и на рабочем месте перекусить, а не по каф-э-э шастать, — передернул крупными плечами. — Мажор, а ты уже пожрал?
Сергей лишь кивнул, теряя к начальству всякий интерес. Повернув запястье, поправил массивный браслет часов.
Стрелки указывали, что через четыре часа и пару десятков минут он, наконец, встретится с Доминикой.
— Градский пожрал, — со смехом поддакнул Миша. — Он, как пылесос, все смел. Пять минут, и ничего нет."
"— Учись у Градского жрать! — не поддержал юмора Головко. — И не только…
— Так точно, товарищ подполковник! — вяло отсалютовал Руденко.
— Иван Петрович, — показалась в дверях секретарь. — К вам пришли. А я дозвониться не могу…
— Телефон в кабинете оставил. Кто там?
— Из администрации. Ергашов.
— Кофе ему сделай. Приду сейчас.
— Хорошо.
— Что с убийством?
— Каким именно?
— Последним, Сереженька!
— Как раз просматриваю заключение. Смерть наступила вследствие удушения. Насильственные действия сексуального характера. В легких обнаружена какая-то неопознанная пыль.
— Следы, улики, отпечатки, ДНК?
— Есть два профиля.
— Руденко, дуй по адресу. Опроси соседей.
— Так вчера, товарищ подполковник.
— И как?
— А что, как всегда, моя хата с краю… Никто ничего не слышал.
— Быть такого не может. Живут в муравейнике, стены тонкие, не слышали они, ага, — ворчливо рассуждал Головко, постукивая пальцами по столу Михаила. — Я должен учить вас работать?
— После обеда еще раз съезжу. Одни соседи вчера не открыли.
— Не после обеда. А сейчас! Оба.
