3
0
Держался только Павел Исаев, замерший на металлическом помосте между дочерью и ненавистным зятем.
— Адам… — окрик девушки прозвучал негромко, но вместе с тем крайне пронзительно.
Разгневанный монстр, верша непонятную для нормального отца месть, схватил Еву за плечи, дернул на себя, а после стремительным движением перебросил через перила металлического помоста.
Юбка и подъюбники свадебного платья разлетелись вокруг хрупкой фигуры девушки, словно покрывало. Рассекли воздух, вибрируя в нем всполохом звуковых колебаний и шорохов.
Душераздирающий крик — последнее, что пронзило воздух, перед тем как она провалилась в огромный чан со свежей свиной кровью.
Стоящие близ Исаева боевики на миг утратили возможность анализа произошедшего. К нему, действуя с расчетливой и холодной яростью, прорвался Градский. В две подсечки жестко завалил мужчину на помост. Вывернув руку за спину, вжал лицом в металлическую решетку.
— Лежать, сука! Башку проломлю, — надавил ботинком. — Лежать, сказал! А то без мозгов оставлю.
Подоспевшие бойцы зафиксировали мычащего и сопротивляющегося Исаева.
Градский не стал подавлять эмоциональный выброс, позволив насыщенному чувству удовлетворения заполнить грудь.
— Эй, друг, может, завязывайте уже с купанием? — медленно растянул губы в ухмылке. — Это вам не джакузи.
Повернувшись к нему, Ева настороженно застыла.
— Вы настоящий полицейский?
— Нет, я бухгалтер.
Адам, отплевавшись от крови, громко, с нехилой долей облегчения, рассмеялся.
— Все нормально, Эва. Это друг.
Он подсадил девушку, и Градский, не озадачиваясь будущим состоянием своей формы, крепко прижал к себе окровавленную Титову. Перетянув ее через стенку чана, поставил на металлическую стремянку перед собой.
Она разорванно вздохнула, въедаясь в его глаза взглядом.
— Спасибо, — прошептала тихо.
Началась стандартная рабочая кутерьма. Когда Титову приняли на себя медработники, боевики приступили к выводу из здания преступников.
