3
0
Вырванный из оцепенения, Градский поджал губы и резко втянул носом воздух, словно лишь за миг до этого внезапно ощутил нехватку кислорода.
— Кузя, зачем ты натрещала моим, что я на гонках?"
"С лица Ники сошли все краски. Растерялась, даже не сразу нашлась с ответом. Нет, она, естественно, осознавала, что информация о звонке просочится к Сергею. Полночи терзалась переживаниями, что он рассердится. Но в университете Градский, издали завидев ее, приветливо, даже с какой-то очумелой радостью, улыбнулся. И дальше держался, как обычно. Никаких обид и претензий не предъявлял, вот Доминика и решила, что ему нет дела до подобных ""номеров"" с ее стороны, как, впрочем, и до миллиона других вещей в этой бренной жизни.
Нику задело, что Град, словно утратив к ней интерес, отвел в сторону взгляд, прежде чем она, наконец, собралась с силами, чтобы уточнить:
— Ты злишься?
Нет, он не испытывал злости. Лишь пытался понять: нахр*на она это сделала? Хотелось, чтобы на его конкретный вопрос Кузя дала четкий ответ. Заметив, как вместо этого она ударилась в переживания, понял, что разговор быстрым и простым не получится.
— Не злюсь, Кузя. Просто не ожидал подобного, — пояснил терпеливо, рассчитывая, что его собственная выдержка и ее успокоит.
Только это же Плюшка… Остапа уже понесло.
— Так говоришь, словно разочарован во мне… — потеряно выдавила она.
— Нет, — все, что у него получилось выдать, подавляя на ходу эмоции.
В груди нестерпимо заломило, когда в поле его восприятия, вопреки всем блокам, прорвалось разорванное дыхание Кузи и быстрый дрожащий шепот:
— Се-режа, ты хоть представляешь, как я переживала? Когда ты настрочил, типа: не приеду, гоняю с Карпом… Это же какое-то безумие! Это самоубийство, Сережа! Я места себе не находила весь вечер. И… да, не придумала ничего лучше, чем позвонить Валентине Алексеевна. Каюсь, — последнее выдохнула сокрушенно, резко обрывая свой пылкий и сумбурный монолог.
Градский говорил себе подойти к Плюшке, обнять ее и успокоить.
Он не должен был идти на поводу у своих глубинных страхов. Не имел права копаться внутри Кузи, перекладывать ответственность за все решения и поступки только на нее. Так, мать вашу, поступали трусы, а он — не трус. Хоть он теперь себя и не знал досконально, такого уж точно не могло быть!
Разум рассекла невесть откуда взявшаяся мысль: свою женщину расстраивать нельзя.
