3
0
— Се-режа… — да она уже задыхалась.
— Вдохни поглубже, — проинструктировал хриплым голосом.
И едва она сделала вдох, впился ртом в ее губы. Эмоции, которые разлетелись внутри него, невозможно было осилить. Он кое-как их идентифицировал, большей частью не понимая того, что с ним происходит. Горячие дурманящие импульсы запульсировали по венам. Сердце разнесло, до боли расперло грудную клетку.
Чрезвычайная потребность, даже не в сексе, в безграничной близости, снесла Градскому голову. В ход пошли руки. Двинулись вниз по плечам Ники, задержались сначала на талии, потом — на обтянутых тонкой тканью пижамных штанов бедрах.
Градский тормознул, тяжело заглатывая воздух. Посмотрел в ее чистые широко распахнутые глаза.
""Красивая нереально просто…""
Умолял свой член не реагировать, но, увы, не мог скрыть своего сексуального возбуждения. Прижавшись к девушке, совершенно безотчетно и определенно слишком откровенно двинул бедрами, потираясь о ее живот вздыбленным органом.
Ника ахнула — отчасти шокировано, отчасти взволнованно.
В пылу адского возбуждения Града подмывало умолять позволить ему ее тр*хнуть. Если бы помогло, готов был опуститься на колени.
— Только не злись, — лихорадочно выдохнул, качнувшись вперед, чтобы прижаться к ее щеке своей. — Скажу, как есть. Обещай, что не убежишь.
— Мы что… только что целовались? — спросила, будто осознание реальности лишь дошло до нее.
— Ну… да. Мы целовались.
— Я… — ее голос сорвался, и Градскому показалось, что она пытается сдержать не злость, а рыдания.
""Твою мать…""
— Это получилось случайно, наверное, да? — предположила Ника. — Больше… не повторится?
С последним, вопреки всем доводам рассудка, он никак не мог согласиться. Подумал о том, что ему проще, чтобы она психанула и накричала на него. Но отступить и сделать вид, что ничего не изменилось, Градский не мог.
— Нет.
— Ладно, — выговорила Кузя едва слышно. Больше по кивку распознал ее согласие.
— Я готова.
— Готова?
К ее щекам перманентно прилип стыдливый румянец, а тело дрожало с такой силой, что скрывать не имело смысла.
