3
0Уже намереваясь захлопнуть сей законспирированный телефонный справочник, обратил внимание на один из номеров под буквой Ш. Он был мне явно знаком. Пришлось напрячь последние остатки еще трезвых извилин, чтобы припомнить абонента.
Как все-таки тесен этот мир! Я чуть было не рассмеялся. Телефон принадлежал Вике. Конечно, я заподозрил, что она обыкновенная проститутка, как только обнаружил в ней меркантильность, закамуфлированную под любовь к изумрудам, но никак не ожидал такого быстрого тому подтверждения.
Выходит, я и мой потерпевший спали с одной и той же девкой.
Спровадив книжку на ее законное место в мусоропровод, вернулся в квартиру. И как раз вовремя.
Крышка бидона уже начала припадочно побрякивать под мощным напором бурлящей воды. Вылив ее в глубокий пластмассовый таз, отволок его на балкон, чтобы дать воде быстрее остыть. Вареная сакура мне совсем ни к чему.
Инструкцию по уходу за экзотическим деревцем обнаружил в бумажнике. Цыпа говорил верно: «опустить бонсаи вместе с горшком в холодную кипяченую воду на три-пять минут».
Что я и проделал через парочку часов со всеми необходимыми предосторожностями. Когда вынимал горшочек из пластмассовой купели, крохотные листики импортного растения ласково прошелестели-прошептали почему-то на чистейшем русском языке: «Спасибо тебе, Монах!»
Впрочем, мне это могло и показаться, так как в семисотграммовой бутылке «Матра» к тому времени уже плескалось на самом донышке.
Как бы там ни было, спать я улегся с радостным чувством сделанного благого дела.
5Без всякого аппетита равнодушно поедая приготовленную Цыпой яичницу с ветчиной, я, скучая, слушал его ежедневный доклад.
– В заведениях все тип-топ. Особых происшествий не наблюдается, как и наездов со стороны конкурентов. Девочки вчера неплохо отработали...
– Ладушки! – прервал я его нудное бормотание. – Что еще? Новости какие-нибудь имеются?
– Само собой! – ухмыльнулся Цыпа. – Один наш враг приказал долго жить.
"– Кто это такой сознательный? – Я отхлебнул обжигающего кофе и поморщился.
Наверно, лучше пивком его заменить.
– Достань-ка, брат, из холодильника баночку чешского.
– Бывший опер Кожевников повесился с перепою. – Цыпа вскрыл трехсотграммовую банку пива и наполнил мне бокал весело шипящей ледяной жидкостью.
– Хилый, выходит, мент оказался! – констатировал я, с удовольствием дегустируя любимый горьковатый напиток.
– Нет. Он здоров был как бык! Я аж упарился, пока к люстре его подвешивал.
