Братва

В натуре!

Чуть не поперхнувшись, я отставил бокал на стол и тяжело уставился на телохранителя.

– Самодеятельностью занимаешься?

– Ты забыл, что ли? – удивился Цыпа, хлопая своими длинными пушистыми ресницами. – Ты же сам вчера сказал, что его надо в Сочи отправить. Так как способ «путевки» не назвал, то я сам придумал... Самое простое и надежное!

Вглядевшись в невинные детские глаза соратника, я со всей очевидностью понял, что он совсем даже не играет и искренне уверен в своей безусловной правоте.

– Ладушки! – Вздохнув, я переменил тему. – Принеси-ка портсигар с камина.

Пыхнем чуток с устатку.

Пока он ходил выполнять поручение, я сделал себе мысленную зарубку на память: в разговорах с соратником быть в будущем предельно точным и предусмотрительным, учитывая его непроходимо-наивное, плоскоплебейское мышление и тот факт, что курорт и Сочи для него одно и то же. Простые синонимы то бишь.

Мне вдруг вспомнились зубодробильные методы дознания, используемые Кожевниковым при допросах подозреваемых. А что? Может, рукою Цыпы Его Превосходительство Случай просто привел опера к логическому знаменателю? Исходя из соображений Высшей Справедливости.

..

«Травка» настроила меня на лирический лад. Ощущение близкой опасности если и не исчезло совсем, то сильно притупилось. Как нож гильотины после добросовестно-старательной трудовой недели на благо французской революции.

– Нынче пятница, – напомнил Цыпа. – В Пышму поедем? Хотя я считаю, что можно и пропустить разок. В связи с нашим непростым положением...

– Нет, – отверг я, немного поразмыслив. – Манкировать святыми сыновними обязанностями неприлично.

К тому же я и так в прошлую пятницу позабыл мамулю навестить. Обижается небось. Надо сгонять на пару часиков.

– Мальчиков берем?

– Не стоит. На выезде из города менты частенько машины шмонают. Куда наши ребята со своими «Калашниковыми»? Пусть здесь остаются, за моей квартирой пасти.

Изрядно облегчив холодильник от различных импортных консервированных деликатесов, сложил их в объемный кожаный баул и поручил его заботам Цыпы:

– Отволоки в багажник. А я пока переоденусь.

Когда телохранитель испарился, я открыл платяной шкаф.

И задумался. Дело в том, что мне необходимо было сменить имидж. Обычный мой традиционно-черный прикид производил на маму почему-то тягостное впечатление. «Ты как на похоронах! – однажды заметила она. – Для своих шестидесяти четырех я чувствую себя вполне пока сносно...» После того случая я строго-настрого наказал себе навещать ее исключительно в светло-веселенькой одежде.

В конце концов остановил выбор на серой «тройке», розовой коттоновой рубашке и желтом галстуке.