Братва

Все еще не веря в столь стремительный успех, я полуобнял податливое женское тело и опытными пальцами расстегнул лифчик. Но тот нахально не желал сам сползать с теплого местечка – повис унылым транспарантом на гордо торчащих, налившихся возбужденной упругостью молодых грудях. Пришлось помочь. Я ожидал любой реакции, кроме последовавшей. Рука Бутончика юрким мягким зверьком скользнула за мой брючный ремень и ласково, но уверенно захватила в свою власть главное орудие самоутверждения. Как и следовало ожидать, «орудию» мигом стало невыносимо тесно в плавках и оно настойчиво-нетерпеливо попыталось вырваться наружу, протаранив ткань.

Брюки были новые, да и не в моих правилах подавлять естественные инстинктивные желания – я расстегнул ремень и «молнию», выпуская готовое к бою «орудие» на оперативный простор...

Только часа через четыре Оля забылась глубоким сном, утомленно раскинувшись на смятых в гармошку простынях. Мне же, несмотря на физическое изнеможение и полное опустошение мужской копилки жизненной энергии, спать совсем не хотелось. Я любовался совершенными формами лежавшей на животе женщины, блуждая ненасытным ласкающим взглядом по молодому голому телу и невольно задерживаясь на очаровательно возвышавшихся налитых холмах ягодиц.

Почувствовав, что во мне опять просыпается неугомонное вожделение, благоразумно отвел глаза в сторону. Изматывать себя до последнего предела – глупое и вредное излишество. Да и будить Бутончика было искренне жаль.

Выкурив сигарету, погасил желтый ночник у тахты и отправился, наконец, в гости к давно уже поджидавшему Морфею.

Очнулся, ощутив на губах жадные губы Оли. Ее ищущий влажный язычок быстро отыскал мой и вступил с ним в схватку-братание.

Видя, что я еще не вполне готов сменить объятия Морфея на ее, Бутончик перенесла свои горячие поцелуи мне на грудь, спускаясь все ниже и ниже. Когда ее губки нежно-требовательно окольцевали мой «телескоп», я застонал от наслаждения, с некоторым неудовольствием одновременно все же мысленно отметив, что бойкий язычок Оли ласкает слишком уж умело-профессионально. Если зажмуриться, то вполне можно было подумать, что занимаюсь пиршеством плоти с Мари или Ксюшей. А в сексе для меня главный кайф – новизна. Даже если это полная неопытность и банальная неумелость. Но из-за присущей мне чисто интеллигентской деликатности озвучивать свои крамольные соображения не стал, активно включаясь в предварительную любовную игру. Ведь по натуре я совсем не эгоист, да и отлично понимаю, что от партнерши можно требовать ровно столько удовольствий, сколько сам даешь ей. В этом и заключается коронное условие радостного секса.

Так как наступила суббота, Оле собираться на службу надобности не было.