Группа особого резерва

Алексей приблизился к рабочему столу генерала – на цыпочках, как показалось ему, потому что Коротков продолжал что-то быстро черкать на листе бумаги. На правой половине его рабочего стола стоял монитор. Такое расположение, на взгляд Алексея Верестникова, было не очень удобно – директор «Фирмы» писал правой рукой, но сидел едва ли не вполоборота к столу, как за партой, загораживаясь от соседа справа, чтобы тот не мог списать. Впрочем, он и с монитора вряд ли что-то списывал.

Алексей поприветствовал шефа кивком головы и полуулыбкой:

– Здравствуйте, Юрий Петрович.

– Присаживайся. Как слетал в Мордовию?

– Съездил, – поправил его полковник. – Без происшествий.

Он приехал два дня назад. Пользуясь отсутствием директора «Фирмы» – Коротков был вынужден съездить в Питер к занедужившей там супруге, – он провел хорошую оперативную работу, используя былые связи в ФСБ.

Коротков перешел за низкий столик, который просился называться журнальным. Беседы в таком формате в стенах «Фирмы» называли «кремлевскими посиделками». Они начинались так, как будто вступительная часть беседы проходила под строгим надзором видеокамер.

Алексей на «посиделки» явился с кожаным портфелем, на котором изящно матово отсвечивали медные уголки. Это был стильный портфель итальянской фирмы, приобретенный им в одном из магазинов на Кузнецком мосту. В ногах у манекена, одетого броско, его заметить было трудно, но Алексей его увидел. Портфель оказался последним в этой линейке товаров, а сам полковник на время забыл о старом правиле, которому следовал до того самого момента: с витрины ничего не покупать. Такого портфеля он не видел больше ни у кого. Встречались похожие.

Он сел и, поставив портфель на пол, начал с вопроса:

– Юрий Петрович, прошу вашего разрешения на проведение операции силами моего подразделения. – Однако выражение его лица говорило проще: «Засиделся я…» На него давили старые стены «Фирмы». Он мог увидеть призраков, которые полтора столетия обитали в этом старинном здании, включенном в список памятников архитектуры Москвы.

– Да, я слышал о твоих успехах. – На самом деле внутри генерала все вскрикнуло: «Бинго!» Это восклицание в стиле «латинос» ему полюбилось в тот миг, когда он впервые встретил его в романе Эдуарда Тополя. Да, он «пережил» и такие времена, когда зачитывался детективными романами. И еще одну фразу он полюбил. Он всегда отвечал ею на чье-нибудь замечание, что дело не в деньгах. «Дело всего в деньгах».

Зная слабость Алексея рассуждать в стиле доклада, он об этом и попросил:

– Доложи."

"Однажды полковник Верестников поставил перед собой цель – создать официальный документ с официальным же толкованием: отзыв на генерала Короткова о его служебной и общественной деятельности.