Группа особого резерва

Однако описание характерных качеств далось ему нелегко. Он не знал, с чего начать. Но дело сдвинулось с места, когда его рука вывела на листе бумаги слово «неологизм», причем сразу – с ошибкой: нелогизм. Наверное, потому, что многие поступки генерала противоречили логике.

Коротков прославился неологизмами – в смысле, невнятными изъяснениями, которые, однако, имели за собой конкретное содержание, причем, как отметил Алексей, «легко угадываемое». Он сам часто пытался искать смысл в изъяснениях шефа. «А искать смысл – значит пытаться понять, что он думает, какую мысль хотел выразить этими словами». И вдруг его осенило: «Коротков никакую мысль выражать не собирался». Но он не безграмотный человек. В школе учился на «отлично».

Верестников черпал информацию из открытых источников, причем с необъяснимым рвением, как будто выполнял задание западных боссов. Но все объяснялось просто: его увлек процесс написания. Итак, в свое время Коротков, возглавляя ячейку парламентской фракции, произнес: «Любой серьезный политик всегда выражает чье-то мнение. Если ты выражаешь только свое, то тебе никогда не добиться каких-то результатов». Алексей попытался вникнуть в суть позиции генерала, и она поразила его своей простотой: «чье-то мнение» должно быть обязательно мнением начальства. А если взять в расчет свое мнение и прилепить его к мнению начальства, то не оберешься неприятностей.

«Слова генерала Короткова никогда не стоили ничего», – пришел к выводу Верестников. Точнее – не стоили ничего сами по себе. И это была существенная поправка.

В этом виделось небрежное отношение к собственным заявлениям, но по ним и шагал Коротков, и только один он знал, куда они его приведут. Он четко видел цель и следовал против логики.

Нелогизм…

У Алексея сложилось мнение, что генерал руководствовался внутренним чутьем. Или был членом семьи Глоба.

Верестников же, увлекшись, покопался в прошлом генерала. Он с детства был послушным, руководствовался двумя вещами: разрешено и положено. Напора, натиска, темперамента, которые он обрел с годами, у него в детстве не наблюдалось.

Он учился лучше всех, но в лидерах никогда не ходил. К нему прилепилась кличка Староста, хотя он всего лишь пару недель замещал заболевшего активиста класса.

Алексей скакнул в первую половину 90-х. Там остались все неудачные начинания, связанные с бизнесом, – через надежных посредников, как это делали другие высокопоставленные чины из службы безопасности. Плюс еще несколько неудач, и он пришел к выводу, что к личным успехам генерал не слишком приспособлен.