Группа особого резерва

Об этом говорили многие факторы, основанные на том, что экипаж не проронил ни слова в эфире. Он казался мертвым, а самолетом управляет автопилот. Но мертвые не могут маневрировать. Равно как и автопилот не может совершать маневры, идентичные тем, что совершаются при выброске десанта."

"– Я думаю, что генератор шума, который использовали террористы, спровоцировал работу замедлителя. Наводки, помехи стали сбоем в программе GPS. В результате чего запрограммированная точка, обозначенная на карте как центр впадины Дерюгина, программно, а может быть, и аппаратно сместилась. В пространстве и времени, – добавил Парников после непродолжительной паузы. Эта фраза была в ходу в жанре научной и не очень фантастики.

Коротков уже несколько минут назад познакомился с тем, что в народе называется долготерпением. По сути, оно лопнуло, но какая-то часть, сопля, в его понимании, все еще удерживала его от вспышки гнева. Как затишье перед бурей, в его голове родилось сожаление: «Господи, почему я не завербовал шахида… Он отработал бы на меня бесплатно, а может, доплатил бы за то, чтобы угробить российский грузовой самолет».

То, что собирался сделать Коротков, не укладывалось в его «головной набор логики». Он мысленно поглаживал рукоятку пистолета, лежащего в верхнем ящике рабочего стола. Он точно знал, что вскоре его ладонь впишется в рукоятку пистолета, а потом он, прицелившись, спустит курок. И еще раз – в то место, куда попала первая пуля. В голову умана, биоробота, который сорвал операцию и подставил под удар всех ее участников. Как никогда раньше, Коротков просто жаждал нагадить в своем кабинете так, чтобы потом долго убирать, каждой клеткой понимать, чем вызвана эта чистка. Да, чистка, точнее не скажешь. Очистить одно, не замарав при этом другого, задача фактически невыполнимая; потому по всему миру высятся горы мусора. Он мог отвести его в другое помещение и убить там, мог отвезти на пустырь, но какая-то животная тяга к непотребному и грязному не давала этого сделать.

Отчасти он был готов понять живодера, который снимает с живых еще жертв шкуру, выскабливает внутренности. Эта потребность была и непреодолимой, и желанной, как бы странно это ни прозвучало. Он мелко покивал киборгу: «Давай, давай, я внимательно слушаю» – и открыл верхний ящик стола. Его пальцы коснулись вороненой рукояти пистолета, а на лице проступил долгожданный румянец. Легкая дрожь оказалась столь мимолетной, что он даже испытал разочарование. Исходя из ситуации, в которую он сам себя загонял, мог рассчитывать как минимум на озноб. Коротков вынул блокнот с красивой обложкой и девственно чистыми листами; они впервые увидели свет, когда он перелистал блокнот, как если бы искал в нем какую-то запись.