Группа особого резерва

Он оттягивал время, упиваясь тем, что так полно чувствовал всю прелесть ожидания. Но за ним не банальная встреча, а убийство. И долгое, долгое созерцание уборки.

Коротков положил блокнот на место и взял пистолет. Быстро, но не судорожно направил его на Парникова. Казалось, его левая рука готова поддержать правую при выстреле, но до него было еще далеко. Генерал передернул затвор, заслав патрон в патронник, и только после этого пальцы его левой руки обвили пальцы правой, крепко держащей рукоятку пистолета.

Он целился в жертву обеими глазами, возможно, потому, что перед ним находилась именно жертва. Он смотрел и целился. Хладнокровно, как будто собирался выстрелить в мишень. На округлившиеся глаза подчиненного он выразительно выгнул бровь и чуть склонил голову. И больше, как оказалось, терпеть не мог. Он нажал на спусковой крючок и, не видя, куда попала пуля, резко встал, опрокидывая кресло. Он отстрелял в плечо взрывотехника, упавшего со стула, в его спину, когда тот, взвизгнув, перевернулся на живот. И все – большего Парников в свою защиту сделать не мог. Магазин пистолета опустел, а минер все еще был жив. Не дожидаясь, когда он сдохнет, Коротков обошел корчившееся на полу тело и открыл дверь в приемную. Вдоволь насмотревшись на бледного помощника, он кивнул ему:

– Зайди.

И пропустил его вперед.

В глазах полковника Верестникова Парников походил на персонаж из фильма ужасов. Он воспринимал только его верхнюю часть, которая протягивала к нему руки и кривила окровавленные губы.

Коротков дождался, когда Верестников посмотрит ему в глаза, и отдал приказ классической фразой:

– Я тут намусорил. Убери.

Он занял место на заднем сиденье служебного «Ауди», но команды трогаться отдавать пока не торопился. Он вдруг нашел ответ на вопрос, который не давал покоя ни ему, ни членам его дерзкой команды: как побыстрее выйти на террористов. Он даже просветлел лицом, едва до него дошел смысл ответа, родившегося, может быть, под впечатлением кончины взрывотехника. Он вынул телефон и, нажав на клавишу быстрого вызова, дождался ответа подполковника.

– Слушаю, шеф.

– Слушай внимательно. Чем ты сейчас занимаешься?

Короткая пауза.

– Жду указаний – что нам делать.

Капелька растерянности в голосе Верестникова разгадывалась легко. По сути дела, все участники операции жили сейчас в режиме дефолта, объявленного самим шефом. Как обычно это делается, все залегли на дно, каждый на свою глубину. У кого глубина меньше и кто в этой связи хватает и ртом, и жабрами воздух, – вопрос на засыпку."

"Полгода назад «Фирма» влезла в долги: тридцать миллионов долларов, взятые в кредит и вложенные в рентабельное, казалось бы, предприятие, были безвозвратно потеряны. Только по этой причине Коротков пошел на ограбление.