0
0
— И это я тоже знаю, — не стал он спорить. Просто затянулся сигарой, позволив её кончику тлеть алым в темноте собственной тени. — Я знаю, Саша. Поверь мне, я не собираюсь тебя осуждать. И спорить с твоей точкой зрения тоже не буду. Я привёз тебя сюда не для того, чтобы изменить твоё мнение относительно отца и тех, кого ты никогда не видел и не знал.
А ведь в его словах есть правда. Я никогда не знал женщину, которая вышла замуж за Илью Разумовского. Никогда не знал своих братьев и сестру. И это нисколько не помешало мне отречься от них. Старательно отмежеваться от Разумовских, словно от прокажённых."
"И нет. Происходящее здесь и сейчас не заставит меня изменить своего решения. Я всё ещё не собирался становиться Разумовским. Быть Рахмановым мне нравилось куда больше. Просто потому, что я был собой, а не чужими ожиданиями, построенными на громкой фамилии предков.
Чистый лист. Tabula rasa, так сказать.
Но кое в чём он был прав. И я понимаю, что именно он хотел мне сказать. По крайней мере я так думал.
— Зачем?
— Для того, чтобы ты своими глазами увидел, что бывает, когда человек становится излишне самоуверенным, — ответил Князь. — Хочешь ты того или нет, случайно или нет, но ты очень на него похож. Порой похож настолько, что мне страшно. Я не знаю, как оно так вышло, но иногда я смотрю на тебя и вижу более молодую копию Ильи…
— Только не такого ублюдочного, я надеюсь? — спросил я в шутку, и Князь негромко рассмеялся.
— О, нет. Похоже, что эта черта его характера тебе не передалась, что, если честно, не может меня не радовать. Но проблема в другом. Самоуверенность, Саша.
— Проблема?
— Именно.
— Не вижу тут проблемы…
— А вот я бы на твоём месте посмотрел бы повнимательнее, — мягко упрекнул он меня.
— Кто в себя не верит — обрекает себя на бесконечные сомнения, — с неожиданной для себя злостью в голосе произнёс я. — А сомнения порой убивают быстрее пули.
Чёрт. Ну почему сейчас. За каким дьяволом я это вспомнил. Опять перед глазами та проклятая ночь. Дождь. Крыша. Смех и последовавшая за ней мимолётная и едва уловимая вспышка пистолетного выстрела. И дальше темнота. Абсолютное ничто, в котором ты растворяешься без остатка.
И похоже, что Князь заметил эту перемену в моем настроении. Ещё бы он не заметил. С его-то интуицией.
— Любая великая катастрофа, Саша, начинается всего с одного слова, — негромко проговорил он, повернувшись ко мне. — Она начинается с «я». Тот, кто слишком в себе уверен, никогда не заметит, что шагает прямиком в жадные объятия пропасти. И именно это сгубило твоего отца. Завышенные амбиции, Саша. Вместе с железной уверенностью в собственной неприкосновенности и абсолютной правильности собственных действий. Именно они погубили Илью и всю твою семью, неважно, считаешь ли ты их таковыми или нет.
