Гастролер

Среди них выделялся, пожалуй, только тот, с газетой, как внутренне окрестил его Варяг. Поймав взгляд Варяга, пиковый нахмурился, потом криво ухмыльнулся и что-то сказал соседу. Оба поднялись и двинулись прямо к столику Варяга. Это уже становилось интересным.

«Похоже, вечер удался», — пошутил про себя Владислав.

— Ты, чмо, хули пялишься на нашу девку, — наклонившись к Варягу, процокал один из подошедших кавказцев.

Девчонка уже сидела за столиком среди лаврушников и издали приветствовала Варяга бокалом шампанского.

— Слушай, дорогой, — спокойно отреагировал на неосторожные слова кавказца Варяг, — лучше отойди от стола, ты мне хороший вид на эту девушку закрываешь. А если ты этого не сделаешь, то мне придется тебе за «чмо» пасть порвать. Понял, нет? — медленно уточнил Варяг.

Лаврушник, не ожидая такого отпора, сузил злобные глаза:

— Выйдешь сам или тебя вынести?

Варяг внимательно посмотрел на наглеца и неторопливо встал, чувствуя, как закипает злоба изнутри, как она грозит ударить горячей волной в голову, словно пар в крышку чайника. Но в совпадения он не верил: на случайный скандал в кабаке все это не было похоже. Значит, пасли его от самой гостиницы. Хотя почему же от гостиницы — от самого аэропорта.

Втроем пошли к дверям. У входа как бы невзначай к ним прилепились еще двое. Оставили одну промокашку за столом, зло подумал Варяг, оглянувшись на глазастую девицу. Когда вся «представительная» компания проходила мимо швейцара, тот демонстративно отвернулся, делая вид, что занят своим важным делом.

На улице, не сговариваясь, все пошли вдоль фасадной стены до угла здания и оказались на хоздворе ресторана.

Шедший впереди процессии «любитель» газет вдруг резко развернулся и с чрезвычайной резвостью взмахнул рукой в сторону Варяга. Лезвие бритвы едва не задело шею вовремя отпрянувшего Варяга. Не раздумывая, без подготовки, Владик выбросил навстречу пиковому раскрытую ладонь. Удар в грудь получился настолько тяжелым, что грудная клетка нападающего не выдержала и с треском провалилась во внутренности. Ошеломленный страшной болью, пиковый даже охнуть не успел и, закатив глаза, стал беззвучно сползать по стене на замызганный асфальт.

В ту же секунду со спины на Варяга кинулись сразу двое. Но Варяг стремительно развернулся на месте и молниеносным ударом ноги, взметнувшейся вверх, словно косой, по очереди срезал двух нападавших, одного за другим. Двое оставшихся кавказцев, еще не принявших участие в битье, стояли метрах в трех от происходящего, тупо смотрели на своих поверженных приятелей и ничего не могли понять: и Гарик, и Давид слыли в городе как самые крутые бойцы. Не говоря уже о Шалве, который своим лезвием и владением им наводил ужас на самых умелых, самых отчаянных пацанов.