Гастролер

Но и оттуда, перекантовавшись холодную и голодную зиму, по ранней весне, едва только лед сошел с реки, он сбежал в Углич с ватагой таких же, как он, беспризорников и пошел промышлять на пассажирских пароходах мелким воришкой-обезьянкой… Пацаны постарше забрасывали его, шустрого мальца, с пристани на корму парохода, и Гришка, затаившись на нижней палубе между бухтами канатов и мешков с углем, высматривал добычу, а потом, улучив момент, при самом отходе парохода от причала хватал чужую сумчонку или узелок и прыгал с ним бесстрашно за борт на пристань, где «ловилы» должны были его поймать на лету, чтобы он не разбился. Хоть и обзывали его тогда «обезьянка Чи-чи-чи продавала кирпичи», но уважали за бесстрашие. При всем при том одет из всей пацанвы он был всегда лучше всех, чтобы боцман не усмотрел в нем бездомного оборванца и не вышвырнул за борт.

…Медведю припомнился один из его неудавшихся прыжков: его раскачали и забросили на пароход, и он незаметной мышкой проскочил на палубу. Дали последний гудок, швартовый отдал концы, и пароход стал медленно отплывать от причала. Гришка стремительно выхватил, под гудок, у зазевавшейся бабы лукошко полное грибов, и, заскочив на бортик, прыгнул на пристань. Он опоздал, пароход почти на метр отошел от пристани. И уже чувствуя, что он летит в пропасть, Гришка по отработанной привычке бросил лукошко «ловилам», а сам упал в воду между пристанью и пароходом, сильно ударившись о бетонную стену причала. Весь народ ахнул и кинулся смотреть, кто-то бросил даже спасательный круг, но Гришка не тронул его, а, стиснув зубы, барахтаясь в холодной воде, упрямо, рассекая воду цепкими гребками, поплыл к каменной стенке…

Из больницы, куда он попал с двумя переломами правой ноги, Гришка снова сбежал. Болячки заживали на нем как на собаке. За это его даже прозвали «живчиком»."

"…Вспомнилась голодная зима девятнадцатого. Со своей ватагой портовых воришек Гришка тогда уже перебрался из Углича в Самару, там Покрутился-покрутился и рванул оттуда в Москву. Здесь оказалось тоже жутко голодно, но зато возможностей не подохнуть с голодухи было куда больше. Жили все вместе, кагалом, в подвале где-то на Серпуховке, вместе и на улицах работали — воровали.

В Москве Гришке сильно подфартило — он попался под руку знаменитейшему московскому домушнику Ростиславу Самуйлову. Произошло это вполне случайно, в самом начале нэпа, когда живот его тощий малость поднабился хлебушком да сальцем. Гришка тогда работал мелким форточником: лазил по водосточным трубам и крал с подоконников все, что ни подвернется под руку, а потом пацаны сдавали краденые вещички барыгам на толкучке.