Гастролер

И тот, кто идет вослед тебе, обречен на кровавые разборки с ними! И пусть он будет даже сильнее, умнее и изворотливее, ему все равно придется все выстраивать заново! И пройти сквозь немалую кровь! Так скажи, к чему весь этот твой спектакль с представлением преемника и его коронацией? Как тот спектакль в восемьдесят третьем с похоронами на Ваганьково и с поминками Восемь лет прошло, а ты все играешь в бирюльки…

Да сдюжит ли Варяг взять в свои руки эти вожжи? Не дрогнет ли, не сорвется ли? Не заблуждаешься ли ты, старик, в своей уверенности!»

Но это мы еще посмотрим! — зло бросил в зеркало Медведь, отходя.

«Я-то что… Ты сам смотри!» — буркнул старец в зеркале и растаял…

Медведь подошел к громадному морскому пейзажу в золоченой резной раме, натужно сдвинул его вбок. За картиной в глубокой нише обнаружился массивный темно-серый сейф, вмурованный в стену. Старик набрал несложный код, отворил тяжелую стальную дверь и уверенно нажал четыре кнопки на крошечном, размером с карманный калькулятор, пульте — тайный код дезактивации системы самоуничтожения. Любой человек, кроме самого Медведя, попытавшийся вскрыть этот несложный для опытного медвежатника сейф, был бы в ту же секунду уничтожен, убит, разметан в клочья мощным взрывом. Признаться, стареющему Медведю и самому порой бывало немного жутковато открывать этот сейф: он живо чувствовал, как за спиной, с другого конца комнаты, за ним следит бездушный зоркий зрачок инфракрасной системы сигнализации. Малейшая неточность — и по хозяину этой дачи и этого сейфа пришлось бы собирать самые настоящие поминки…

В сейфе лежали пачками деньги — сотенными купюрами, которые, по слухам, очень скоро станут фантиками, потому что после двухлетней давности краха советской власти свежеиспеченные российские правители самонадеянно провозгласили новый курс и начало «экономических реформ». Но уж Медведь-то точно знал, что в России всякий новый курс и всякие «экономические реформы» всегда чреваты только новыми потрясениями, новым хаосом, а значит, полной неразберихой во всем — и в первую очередь и финансовых делах страны. Да так оно и стало — не прошло и двух лет после гайдаровской революции, как рублевые купюры стали стоить меньше, чем бумага, на которой они напечатаны, а количество нулей на них все увеличивалось и увеличивалось. Пока эта лавина «нового курса» не сорвалась и не понеслась вниз, сметая все, что ни попадается у нее на пути, надо поторопиться найти полезное применение и этим обесценивающимся бумажкам, и тем миллионам, что невидимо разбросаны по всей Руси.