Гастролер

Кругом раздались злые смешки подельников Решета.

А Медведь подумал о своих ребятах, оставленных им в городе, хотя они и просились с ним на эту роковую встречу. Может, оно и к лучшему, живы остались. Даст бог, еще сыграют свою скрипку в этой черноморской кровавой разборке. Ему бы сейчас самому незаметно освободить руки, а потом выбраться из мешка. Пока люди Решета продолжали суетиться вокруг, готовясь переправить трупы и его самого к морю, Медведь продолжал упорно, с трудом выуживать финку из рукава и уже начал свой путь к свободе. Еще до того, как его стали выводить из дома, он успел высвободить финку и уже надежно взял ее в руку.

Теперь нужно перерезать веревки на руках. Это самое главное. И в этот момент, когда его вывели во двор и он услышал шум близкого прибоя и даже сквозь мешок почувствовал свежесть морского ветра и свободы, — его остановили.

— Лучше не рисковать, — услышал он тихий голос Решета, — мочи его прямо здесь.

— Да ну, — возразил голос Гурьяна. — Он хоть и хлипкий, но чего корячиться, и так дойдет. До моря-то с полкилометра будет.

— Не ной! — оборвал его Решето.

 — Кто-нибудь обязательно увидит. Обязательно найдется какой-нибудь мудила, который сейчас на бережку сидит, пялится. Увидит мешок о двух ногах, капнет ментам. Лучше не рисковать, — жестко повторил он. — А на лодке с тобой Кривой поедет.

В ту же секунду Медведь понял, что сейчас произойдет непоправимое и все для него закончится. И верно — на голову ему обрушился тяжелый удар, и уже во второй раз за последние минуты он потерял сознание.

Очнулся он, когда новый удар обжег ребра. Медведь, ловя губами воздух, понял, что его швырнули на дно лодки, и он боком вмялся во что-то твердое, вроде как железяку.

Не иначе якорь… Его отпихнули ногой, потом невидимые руки схватили его и оттянули в сторону. Кривой — а это был он — удивленно вскрикнул совсем рядом:

— Да эта падла меня порезала! Гурьян, у него нож, бля буду!

Медведь еще не пришел в себя и не сразу оценил последствия того, что произошло. Ему наступили на голову, кто-то сел на ноги, невидимый якорь снова впился ему в ребра. Мешковина была тут же вспорота, нож обнаружен, вырван у него из руки вместе с последней надеждой.

"

"Мешок тоже сорвали. Над головой качалось небо, крупные звезды выглядывали сквозь толстые светло-сизые облака. Медведь, изогнувшись всем телом, чтобы хоть немного избавиться от этой железки, что продолжала раздавливать ему ребра, изо всех сил ударил ногами по ближайшему темному силуэту.

— А ты, сука такая! — приглушенно, но яростно взвыл Гурьян. На Медведя посыпался новый град ударов. Из-за возникшей потасовки лодка качалась как на штормовых волнах.