\

С развитием авиационной промышленности развивались подотрасли агрегата-строение, приборостроение, создание средств жизнеобеспечения, энергоснабжения, пилотажно-навигационные приборы и оборудование, гидравлических и других систем. Естественно, создавались КБ, куда стремилась молодёжь, надеясь проявить себя в научно-технических отраслях. База опытного авиастроения, основу которой составляли коллективы, руководимые Туполевым, Яковлевым, Ильюшиным, Лавочкиным, Микояном, Сухим, Климовым, Швецовым, Добрыниным, Микулиным с каждым годом развивались в лучшую сторону.

Появлялись новые КБ, которые возглавили Антонов, Камов, Миль, Мясищев, Лозино-Лозинский, Ивченко, Кузнецов, Люлька. В начале 50-ых проявились новые таланты — Соловьёв, Туманский, Изотов, Колесов, Лотарёв, Новожилов, Тищенко, Беляков, Туполев, Михеев, Симонов, Чепкин, Балабуев и многие другие. Научный потенциал советских инженеров-конструкторов опережал Западные страны, что не могло не радовать меня. Не обходилось без межведомственной борьбы или каких-то внутренних дрязг[272]. В каждом КБ имелся особый отдел, подведомственный МГБ. В обязанности сотрудников входило не только отслеживать секретность разработок, но и обращать внимание на отношения в коллективах. Случалось такое, что молодого талантливого инженера начинали зажимать более опытные сотрудники. На такой случай имелся ящик рационализаторских предложений, которые рассматривала комиссия, в состав которой входил партийный контроль. Причины борьбы между ведомствами понятны, финансирование проектов это не только зарплата, но и премии. Иногда у меня происходили неприятные разговоры с руководителями конструкторских бюро. Такой произошёл с Яковлевым Александром Сергеевичем, он напросился ко мне на приём в Кремль. Я имел преимущество перед любым руководителем в стране совсем не потому, что занимал лидирующее положение. Перед тем, как моё сознание перенесли в тело Сталина, я достаточно долго находился среди других душ во Вселенной, где собирал информацию о будущем. Меня этих знаний не лишили при переносе сознания. Я не предполагал, а знал, в чём следует давать ход разработкам, а в чём придержать или направить в другое русло старания людей.

— Товарищ Сталин, я не пойму почему некоторые наши проекты попадают «под сукно». Разве наш коллектив не доказал во время войны, что мы можем делать хорошие самолёты для страны и Вооружённых Сил? — эмоционально начал свою речь Яковлев.

— Александр Сергеевич, никто ваших заслуг и заслуг вашего коллектива не умоляет. Но не стоит повторять то, что уже показало себя с положительной стороны. На ваш новый проект реактивного самолёта «Як-25» наложил резолюцию лично я. Не спорю самолёт неплох.