Его нежеланная истинная (СИ)

Тьма вокруг меня ожила, закружилась и спустя несколько минут рассеялась.

Я обнаружила себя в светлом помещении. В ногах сидела маленькая пожилая женщина. Ее волосы были убраны под серую косынку, глаза лучились добротой, и вся она была какой-то теплой и мягкой.

А затем взгляд мой скользнул к Эдвину Макею. Тому не нашлось места, чтобы присесть, поэтому он стоял у моей постели на коленях и держал за левую руку. Его зрачки расширились, дыхание сбилось. Выглядел он встревоженным, наверное, наказания опасался. Я мазнула по нему взглядом и хотела отвернуться.

– Очухалась, – зло бросил он, и по его красивому благородному лицу скользнула гримаса презрения.

Мне стало ужасно обидно, но я постаралась не подать виду.

– Мистер Макей, вы можете быть свободны, – сказала лекарь строго.

Молодого человека не нужно было уговаривать. Одним изящным движением он поднялся с колен, крутанулся на пятках и выскочил за дверь.

4.2

Я с облегчением выдохнула, когда за Эдвином Макеем закрылась дверь. Очень неудобно получилось, и я не хотела создавать проблем этому красавчику.

Я откинулась на подушку, пытаясь понять, как  себя чувствую. Голова уже почти не кружилась. Физически я была в порядке, а вот моральное состояние оставляло желать лучшего.

– Еще часок полежи, ужин сюда попрошу тебе подать, а на ночь уже к себе пойдешь, – сказала лекарь, оставив меня одну за ширмой.

Через некоторое время она вернулась, вкатив тележку с легким ужином.

– Придется несколько дней на диете побыть, – улыбнулась она, – так быстрее восстановишься. И не забывай побольше спать и поменьше переживать и предаваться унынию. Тебе повезло, что все так хорошо закончилось.

Но поразмышлять о степени моего везения и оценить качество ужина мне не дали.

Не прошло и нескольких минут, как вихрь под названием “Лилия Триж” влетел в лазарет. Не обратив внимания на замечания лекаря, которая пыталась напомнить, что время посещения окончено, она ворвалась в мою палату, отодвинула ширму и присела на соседнюю кровать.

Есть в присутствии преподавателя было неловко, и я поспешила отложить ложку.

– Ты нарушила правила поведения учащегося в академии! – со злостью бросила она мне. – Ты подвергла опасности себя и подруг! Что скажет ректор?!

Я хотела было возразить, что идти гулять была не моя идея, и в кусты эти нас Дебора потащила, но даже слова в свою защиту вставить не смогла. От несправедливости обвинений в носу защипало.