2
0Но зрение ко мне все еще не вернулось, поэтому пришлось смириться и покорно болтаться на руках у своего нежеланного спасителя. Он же не особо церемонился со мной, поэтому мимоходом пару раз приложил меня об косяк, пока не доставил до лазарета.
– Мистер Макей, положите девушку на кушетку, – услышала я мягкий женский голос, скорее всего, лекаря.
Я вся подобралась, ожидая, что меня швырнут на железную кровать или совершенно случайно стукнут головой о спинку. К моему удивлению, меня опустили плавно, почти нежно. Если бы не ужасные слова, сказанные ранее, можно было бы вообразить, что это нежный любовник кладет меня на постель.
Он даже прядку поправил, упавшую на лицо.
– Я пойду? – мягко спросил Эдвин.
– Не так быстро, – ответил профессор, – тебе придется задержаться, иначе девчонке несдобровать. Вообще удивительно, как она выжила после прямого попадания твоего фаера.
– Что здесь происходит?! – еще один голос, на этот раз женский, полный негодования.
– Профессор Триж, почему вы за своими новобранцами не следите?! – возмутился мужчина.
– Я позже разберусь, как первокурсница смогла так далеко забрести. Когда она отсюда сможет выйти на своих ногах.
Кажется, между этими двумя искрило не хуже, чем когда фаеры летали на тренировочной площадке. Жаль, я не видела этого.
– Будьте уверены, профессор Триж, ректор обо всем узнает из первых уст! – выплюнул мужчина.
Интересно, обо мне тут вообще кто-то помнит? Я попыталась пошевелиться, чтобы привлечь к себе внимание, пока эти двое не вцепились друг другу в горло.
Но упасть на пол мне не дали сильные мужские руки, которые снова крепко обхватили меня.
– Я тебе не дам дополнительных синяков себе наставить! – зло прошептал мужчина на ухо. – Позже я тебе и не такое устрою, Тьмой клянусь! Но не сейчас…"
"– Мистер Макей, я понимаю, что девушка красива, но все же прошу положить ее на кушетку. Свои ухаживания сможете продолжить после того, как мы приведем бедняжку в форму, – строго сказала лекарь.
Эдвин возмущенно зашипел и едва не швырнул меня назад на постель. Это было больно. Чтобы не застонать, мне пришлось стиснуть зубы изо всех сил.
Ни за что не покажу ему, что мне плохо!
Тем временем лекарь выпроводила все еще препирающихся профессоров за пределы больничной палаты. Оставила только Эдвина, как виновника моей травмы.
Затем меня напоили чем-то терпким. Лекарь присела на мою постель, взяла за одну руку, а вторую велела держать Эдвину.
А потом случилась магия.
